– Одну секундочку, – Беликов жестом вернул экскурсовода на место. – У меня вопрос, касающийся вашей профессиональной стороны.
Маргарита удивлённо воззрилась на полицейского, она не считала, что кого-то может заинтересовать её работа, так экскурсовод с указкой и монотонным голосом.
– Скажите, по каким критериям определяются здания, которые являются памятниками архитектуры, обладают исторической ценностью и подлежат сохранению?
– Так понимаю, вас интересует конкретно особняк купца Овчинникова? – Маргарита удивлённо посмотрела на Беликова. Тот кивнул, и девушка медленно, перебирая в памяти университетский курс, перечислила. – Сначала проводится анализ архивных документов, составляется историко-архитектурная справка, куда входит информация об архитекторе, о первом владельце и плановое восстановление первичного облика сооружения, для того, чтобы не утратить первоначальный облик, различные детали и элементы. На основе данных, объекты делятся на четыре категории, – Маргарита сунула мятый платок в карман куртки и начала загибать пальцы. – Первое – памятники, охраняемые государством; второе – здания, несущие архитектурную ценность и предложенные к охране; третье – постройки, представляющие интерес как этнографические застройки старых городов и четвёртое – элементы строений, например фасады, придающие городу определённый колорит.
Курилина замешкалась, собирая в памяти уже забытые знания, потом мысленно махнула рукой на точные формулировки и продолжила своими словами:
– Определить ценность и целесообразность сохранения объекта достаточно сложно, иногда легче и дешевле пустить под снос, чем восстановить, поэтому наши города потеряли всякий индивидуальный облик. На сегодняшний день, градостроительное вмешательство стало очень агрессивным. Бизнесмены рушат всё вокруг и возводят безликие жилые башни и торговые центры. В целях защиты исторической среды разработана концепция деления городских земель на защитные зоны.
Маргарита увлечённо рассказывала, пытливо уставившись на Беликова, словно спрашивая студента, усвоил ли он её слова. Полицейский заметил, что девушка часто заглядывает в глаза собеседнику, словно проверяет, соответствует ли реакция визави её ожиданию. Наверное, была бы её воля, она расхаживала по кабинету и втолковывала несведущему полицейскому основы сохранения архитектурного наследия. По большому счёту, Беликова интересовали совсем другие вопросы, например, почему усадьба так долго не находила хозяина, а тут вдруг такие перемены? Кто мог купить особняк? Сколько он может стоить? И что может получить взамен владелец кроме эстетического наслаждения от обладания отреставрированным зданием? Он отдавал себе отчёт, что заинтересовавшись историей усадьбы, он уходит в сторону от основного расследования, а именно важно выяснить, кто убил пятерых армян, что за человек лежал в виде трупа на аллее парка и наконец, кто жестоко и хладнокровно задушил самого Миниханова. Однако полицейский не перебивал девушку, внутреннее чувство подсказывало, что возрождение особняка именно в этот момент как-то связано со всеми убийствами. Но как? Может он придаёт этому факту несуществующее значение? Усилием воли, Станислав вернул своё внимание к голосу Маргариты Ивановны.
– В свою очередь, зоны делятся на три категории: первая зона – по регламенту строители не могут закрыть обзор к памятнику или возвести здание не соответствующие масштабу. К примеру, вы можете себе представить высотки в непосредственной близости к памятнику Юрию Долгорукову? Конечно, нет! Сразу потеряется величие! Во вторую зону не допускаются строительные организации с планами модернизации. Они не имеют права вести работы в пределах старой исторической части города, где находится кремль, старинные мостовые, крепостные стены. Вот к этой зоне как раз относится особняк Овчинникова. Ещё в советские времена шла ожесточённая борьба за каждый метр земли. Городской отдел архитектуры позволил снести старые дома, но возвести новые, разрешили не выше прежних строений, чтобы не нарушить ансамбль и подчеркнуть масштабность особняка. И уж конечно, не отдали ни сантиметра вокруг, чтобы не нарушить перспективный обзор с дальних подходов, – по губам скользнула улыбка. – Вы были возле особняка? – Беликов кивнул. – Впечатляет, не правда ли! Домики вокруг кажутся жалкими, рядом с монументальной величественностью, несмотря на облезлый вид.
– Разве не выделяются средства на реставрацию от государства?
– Только Московская область насчитывает 320 усадеб, не говоря о Липецкой, Тверской, Ивановской и других губерниях! Их восстановлению мешает федеральный статус, то есть государство признаёт, что это памятник федерального значения и, как собака на сене, никому не отдаёт, в то же время не находит денег на реставрацию. А это минимум полмиллиона долларов на каждую усадьбу! Постепенно ситуация меняется. Предприниматели на условиях жёстких обязательств, могут выкупать или брать в долгосрочную аренду заповедные зоны.