– Доброе утро Нонна Арамовна. Я из полиции, – Аристархов протянул удостоверение и попытался понять, сколько женщине лет. Лучики морщинок в уголках глаз, говорили о том, что армянке под пятьдесят. И всё же выглядела она неплохо – гладкий лоб, и пухлые губы, не стянутые возрастной резинкой, показывали, что женщина пользуется услугами косметолога. И только избыток веса прибавлял с десяток лет. – Мы можем с вами поговорить?
– Сколько ещё вы будете меня мучить? – женщина поставила пакеты с продуктами на скамейку возле подъезда, понимая, что так просто избавиться от собеседника не удастся. – Я уже всё рассказала.
– Вскрылись новые подробности. Я долго вас не задержу.
– Раз возникли новые вопросы, значит убийцу так и не нашли, – она тяжело опустилась на лавку и посмотрела на следователя снизу вверх чёрными, слегка на выкате глазами.
– Вам что-нибудь говорит название «Облако рай»?
Нонна Арамовна отрицательно качнула головой.
– Это бывший дачный посёлок на окраине города, сейчас интенсивно застраивается дорогостоящими коттеджами.
– Дела давно минувших дней, – женщина махнула рукой, – и странно, почему вас заинтересовал этот факт?
– Ваш сын оказался в списке соучредителей.
– Мне он никогда не говорил об этом, но я не удивлена. Мы приехали в город в 2006 году. Тогда мой брат Ашот ещё не достиг высот в бизнесе, а только-только раскручивал хлебопекарню. Сам с семьёй снимал квартиру, поэтому, когда мы приехали из Армении, то арендовали небольшой дом в частном секторе. Чтобы получить вид на жительство, нужна была регистрация по адресу, а владелец дома категорически не хотел делать для нас прописку даже временную. Это он надоумил купить дачный участок с сарайкой. Приобрели за копейки, дачный посёлок отрезали от водопровода и владельцы кто смог, тот продал, а остальные просто бросили огороды. Кому нужна сухая земля! В тот год началась дачная амнистия, и мы смогли приватизировать домишко, там и прописаться. Это потом уже переехали в эту квартиру, – женщина махнула рукой в сторону подъезда, – тут и зарегистрировались. А Геворг хотел вернуться в Армению, квартирка не большая, здесь ему не нравился климат, да и долго не мог обзавестись друзьями. Зато потом нашёл с наркотиками и блудом. Лучше бы мы с отцом его не держали, может в Армении такого не случилось! Всё думали, вот подрастёт немного, потом сам дорогу выберет. Выбрал в тридцать лет на кладбище! Вот сына похоронила, следом муж скончался от обширного инфаркта, – Нонна Ашанян поднялась и потянула тяжёлые пакеты. – Родственники зовут на родину, только я уже мужа не оставлю, с ними хочу лежать. Геворга похоронили в Армении, а сами будем покоиться на чужой земле.
– Я так понимаю, ваш сын использовал участок, как членский взнос в строительном сообществе?
– Может быть, сейчас это уже не имеет никакого значения, – женщина шагнула в сторону дверей подъезда и обернулась. – В то время так многие армяне поступали.
– Постойте ещё минуту, – следователь легко коснулся руки женщины. – Вы не находили какие-нибудь документы? Геворг должен был получить акции или свидетельство, удостоверяющее членство.
– После похорон я наводила порядок в бумагах, но ничего не обнаружила, так свидетельство о рождении и аттестат об образовании, – женщина пожала плечами. – А вам зачем?
– Мне без надобности, а вот вы, как главная наследница, можете получить процент с продажи недвижимости в посёлке «Облако рай».
– И что, большие деньги?
– Наверное. Эти места пользуются популярностью у местных богачей.
Неожиданно апатия с женщины спала, она оживилась:
– Получить материальную поддержку очень бы хотелось. Пенсии в России я не заработала, кормильцев нет, правда брат Ашот подкидывает кое-что на лекарства и еду.
– Ну вот, поищите документы, они вам пригодятся, когда затребуете свою долю от строительства.
Аристархов сел в автомобиль и прикинул план действий. Время неумолимо сокращалось, сутки от выделенных трёх дней подходили к обеду, а разговор состоялся лишь с матерью одного из погибших. Если приглашать всех по повестке, время и вовсе утечёт сквозь пальцы. Он вздохнул и набрал номер телефона жены покойного Микаэла Азмагуни. На том конце провода ответили молниеносно, словно палец лежал на кнопке подключения.
– Да слушаю!
– Добрый день. Вы жена Микаэла Азмагуни? – следователь услышал детский плач.
– Это я, что вам надо?
– Следователь Аристархов. Мы можем поговорить?
– У меня ребёнок болеет! Я жду скорую помощь! Хотите, приезжайте, по телефону вести беседы не могу, малыша из рук не выпускаю. Вообще, я уже рассказала на десять раз вам или вашим коллегам! Сколько можно…
– Буду через несколько минут.
Степан Евгеньевич не стал слушать речи раздражённой женщины и отключился. Через двадцать минут он стоял на площадке третьего этажа и нажимал на звонок. Дверь отворилась широко. Девушка лет двадцати пяти, замахала руками и зашипела: