– Александр Григорьевич, это рабочая столовая, я же не фокусник! Да в такую рань ты нигде не отоваришься. Ешь, давай! И завязывай с бухлом! Что-то рано ты решил покончить со своей жизнью! Ведь если пить так будешь, дух выпустишь, не молодой уже! – Аристархов не кричал, выговаривал терпеливо и с укором. Когда-то его отец плотно сидел на краю стакана, остановился после того, как скосила неизлечимая болезнь. Остановиться-то, остановился, да только поздно, зараза до самого последнего часа держала отца за горло! Степан отнесся к Шемякину по-отечески, не как к прогорклому забулдыге, а как к человеку, которому нечего терять в этом мире. Аристархов знал, пьющие, в бутылочном тумане, не понимают, не видят и не хотят отдавать себе отчёт в том, что ничего нет дороже самой жизни. А вот таких одиноких, неприкаянных стариков жальче всего.– Короче план такой – сначала ешь, потом поедем в Управление для разговора, а дальше решим, куда тебя пристроить. В посёлке оставаться нельзя, твой сарай, как бельмо в глазу у богачей, на днях раскатают под бульдозер! Ты куда пойдёшь? На вокзал к бомжам? – он поднялся. – Мне надо сделать несколько звонков. Жду тебя на улице. И не тяни, у меня дел на сегодня не в проворот!
С голодухи старик управился с обедом прытко. Он вывалился из столовой, поглаживая живот, словно предупреждая содержимое, чтобы не просилось назад, всё-таки не ел толком давно, уже и сам забыл сколько дней. До Управления домчались быстро, не вступая в разговоры. В кабинете Аристархов первым делом распахнул форточку, впуская свежий воздух, повесил куртку на спинку стула и бросил на стол пачку сигарет с зажигалкой.
– Хочешь, кури, да сними свой плащ, у нас не воруют, – он посмотрел на часы. Время десятый час, а ни Колышкина, ни Беликова на месте нет, значит, каждый занят делом. Степан знал, что бить баклуши никто из них не станет, товарищи ответственные. – Александр Григорьевич, ты как давно сторожишь в посёлке?
– Так тебя вот что интересует, – старик потянулся к пачке, вытряхнул сигарету, смачно прикурил и с удовольствием выпустил дым в сторону форточки. – Я там года полтора, как только началось строительство.
– Ничего себе, за столь короткий срок возвели посёлок!
– У них до укладки первого кирпича было всё готово. Первые дома продались ещё в проекте, поэтому средства для строительства имелись. Они предварительно развернули бойкую рекламную компанию. К слову сказать, никого не кинули, жильё сдавали в срок. Да и как не сдать, если в покупателях числятся прокурор области, мэр города и бизнесмены от олигархов до торгашей с рынка. Желающих и сейчас хоть отбавляй! Все хотят попасть в когорту за забором, который ограждает от простого люда.
– Вспомни, всё ли ровно было при возведении посёлка? Может кто-то при строительстве пострадал или другие странности, или ЧП?
– Ну, ты спросишь тоже! Как же строительство и без шероховатостей, как-то мужики перебрали, и один угодил в яму с цементом, выловили в последний момент, с месяц назад стена кирпичная завалилась, мужику позвоночник придавило. Этот Бабич экономит на всём, особенно на технике безопасности.
– Армяне проявляли свою активность? Всё-таки пять человек из армянской диаспоры являются инвесторами проекта.
– Про инвесторов вообще ничего не скажу, не моего ума дело, – старик потёр небритую щёку. – Один армянин прыткий тёрся возле Бабича, имя какое-то странное. Да у них все имена что попало!
– Ну-ка, вспомни, Геворг, Самвел, Симон, может Микаэл?
– Точно, Микаэл. Бабич его Мишкой кликал. Парень лет тридцати, волосы чёрные, глаза злые.
– Он на стройке работал, шоферил?
– Нет, в чистом всегда появлялся.
Аристархов вздохнул, ничего старик не рассказал, не за что зацепиться и эта ниточка не вывела к свету. Жаль.
– Ну, что Александр Григорьевич, пойдём, отправлю тебя на новый адрес жительства. Я так понимаю, идти тебе некуда, а у меня знакомый держит тепличное хозяйство, весеннее время самое жаркое для посева, поэтому рабочие руки всегда нужны. Я с ним переговорил, он ждёт тебя, тяжёлым трудом не загрузит, в силу немолодого возраста, а вот сторожить плантации, включать полив и свет в самый раз. Только давай договоримся, ты с этим делом, – Степан щёлкнул себя по горлу, – завяжешь!
– А что, я и на другую работу готов! Силы, конечно, уже не те, но дряхлость в теле ещё не ощущаю.
– Вы на месте договоритесь. Зарплата не большая, зато стабильная и свежие овощи круглый год. Жить будешь там же. Парники находятся на окраине города, автобусы ходят, так что при желании можешь устроить личную жизнь, – Аристархов улыбнулся и глянул на настенные часы. – Пойдём, приятель на грузовике тебя заберёт. Он как раз закупил удобрений, а ты сразу в работу вольёшься, поможешь разгрузить.
– Мне бы кое-какие вещички из вагончика забрать, – Шемякин поднялся, отвернулся и направился к двери. Неожиданно, от участия совершенно чужого человека, накатила слеза. Расчувствовался старик, а может, размяк от сытной еды.