Аристархов управлял машиной автоматически, его мысли витали в облаках. Вчера случился прекрасный вечер, давно в его жизни не происходили такие чистые и светлые моменты. После того, как забрали Петьку с тренировки, он, окрылённый присутствием Зои, припарковал автомобиль возле уютного кафе. Степан опасался неловких моментов между Зоей и сыном. Он затруднялся в определении и с минуту спотыкался в словах, называя Провоторову то коллегой, то подругой, в итоге совсем запутался, но выручила сама Зоя.
– Меня зовут Зоя, не надо по отчеству, просто Зоя, но если тебе будет удобнее, называй тётя Зоя, – она протянула узкую ладонь. – А ты Пётр, я знаю. Твой отец рассказывал о тебе много, и ты занимаешься боксом.
Петька пожал руку женщины и засмущался, но скованность прошла, когда выбирали меню. За столом расслабились, много разговаривали и смеялись.
Вот это и вспоминал Аристархов, двигаясь в автомобильном потоке, а ещё думал, что жизнь изменилась со вчерашнего дня. Он вздрогнул, от неожиданно громкого звонка телефона.
– Слушаю!
– Степан Евгеньевич, приезжай скорее, твой арестант проснулся ни свет не заря и требует свободы. Пока начальство не приехало, с ним надо что-то делать, ведь на него ни документов, ни протоколов.
– Скоро буду!
Через полчаса он вошёл в дежурную часть, куда вскоре доставили бунтовщика. Выглядел дед гораздо лучше, чем накануне и, тем не менее, мятое лицо, отёки под глазами говорили о многодневном пьянстве и скудном пополнении желудка.
– На каком основании я здесь? – старик сердито посмотрел на полицейского в штатском водянистыми синими глазами, угадывая в нём чин выше, чем те, которые конвоировали и охраняли.
– Я привёз вчера, вынул из хибары и оформил на ночь, чтобы ты не соблазнился самогонкой «вырвиглаз».
– Ох, ничего не помню! – старик потёр щетинистую щёку. – Я тебе зачем?
– Ни зачем, просто проявил человеколюбие.
– И ментам человеческое не чуждо, – ухмыльнулся дед. – Может, дашь закурить?
– Пошли, поговорить надо, – Аристархов подтолкнул старика к дверям.
На улице остановились и закурили. У Степана на счету была каждая минута, пошли вторые из трёх суток, выделенных начальством для поиска убийцы, но он не мог вот так просто взять и оставить старика на этой улице. Куда он пойдёт, где преклонит голову, опять накидается самогонки и забудется в грязной бытовке, а ведь и оттуда его не сегодня так завтра турнут. Старик щелчком пульнул сигарету в сторону урны и поёжился от свежего воздуха.
– Давай или разговариваем, или вези меня в посёлок. Там бытовка с кроватью, а не твои нары.
– Успеешь, – полицейский тронул старика за плечо, – пошли в машину.
В салоне Степан включил печку, только потом повернулся и протянул руку:
– Я следователь Аристархов Степан.
– Шемякин Александр Григорьевич, бывший слесарь шестого разряда шарикоподшипникового производства, ныне пенсионер, – с достоинством произнёс старик и пожал ладонь полицейского с неожиданной силой. – Объяснишь, что происходит?
– Давай сначала перекусим, здесь недалеко рабочая столовая, открывается рано, а потом о делах.
– Не понимаю, какой от меня толк? – ворчал старик, но поддался воле Аристархова, тем более что давно мечтал о горячем борще или рассольнике и гороховый суп сгодится, лишь бы согреть едой скукожившийся желудок.
Несмотря на ранний час, столовая недалеко от проходной химического завода оказалась заполненной людьми. Не все после ночной смены спешили домой до подушки, поэтому, невзирая на усталость, на раздаче толпились мужики с разносами и гоготали над анекдотами.
– Александр Григорьевич бери, на что глаз укажет, я угощаю, – Степан взял два разноса, один протянул старику. Они с Петькой с утра перекусили, но жёлтые круги блинов притягивали взгляд.
Когда устроились за столом, полицейский метнул взгляд на содержимое соседского разноса и хмыкнул:
«Стандартный набор рабочего человека».
Шемякин не жадничал, взял миску золотистого рассольника, котлету с картофельным пюре, пирог с капустой и компот. Сам он, соблазнившись блинами со сметаной, сразу принялся за еду. Неожиданно остановился и глянул на старика, который не спешил схватиться за ложку.
– Ну, чего ты? – Степан вытер салфеткой рот.
– Может ты это, – Шемякин пожевал губы. – Возьмёшь мне для поправки здоровья? – старик щёлкнул себя указательным пальцем по горлу.