– Что вы несете? – возмутилась Антонина Александровна. – Какое тело, куда пропало?
Вдохнув побольше воздуха, мы с Маришей мужественно приступили к рассказу.
– Так ее убили? – дрогнувшим голосом спросила Антонина Александровна. – Вы уверены?
Мы затравленно кивнули. Теперь Алинина бабушка не выглядела так уж хорошо, стало заметно, что ей уже сильно за шестьдесят, хотя сначала нам показалось, что ей нет и пятидесяти.
– Этого не может быть! – наконец решительно сказала Антонина Александровна после продолжительного молчания. – Я бы почувствовала. Вы что-то напутали. И как я понимаю, тела у вас нет? Ну а пока нет тела, нельзя ничего с уверенностью утверждать.
– Одно время мы думали, что ее тело похитил маньяк, – сказала Мариша.
– Маньяк! – фыркнула женщина. – Какая чушь! С чего это вам пришла в голову такая нелепая мысль?
– Письма, – сказала Мариша. – Алине все время приходили угрожающие письма!
– Мало ли что, – пожала плечами Алинина бабушка. – Мне в свое время поклонники тоже слали всякую чепуху, угрожая партсобранием и изгнанием из партии, если я им не отдамся. Кто берет в голову то, что они там говорят или пишут! Мужчины выродились, они уже не способны на убийство из страсти.
– Но это были не совсем обычные письма, они приходили каждую неделю в течение нескольких месяцев, – настаивала Мариша.
– Бред, – сказала Антонина Александровна, поджимая губы и показывая, что ее не переубедишь.
– Ну хорошо, а вам Алина не жаловалась в своих письмах на кого-нибудь, кого бы она опасалась? Или еще что-нибудь подозрительное с ней в последнее время не случалось?
– Ни о чем таком я не знаю, – сказала бабушка. – И вообще, проводите меня к директору этого балагана.
Я хочу с ним поговорить.
Мы поспешно выполнили ее пожелание, позлорадствовав при виде физиономии Карабаса, который чуть не захлебнулся чаем при виде бабушки, возникшей в дверях его фургончика.
– Что ни говори, а бабка непростая, – сказала Мариша. – Ей явно есть что скрывать.
– Почему ты так думаешь? – спросила я.
– Зачем она иначе приехала бы? – пожала плечами Мариша. – Путь из Воронежа неблизкий, ее что-то здорово встревожило. Она внучку несколько лет не видела, а тут вдруг прикатила. Надо с этой бабкой еще поговорить.
Мы дождались, пока женщина выйдет от Карабаса.
– Я остаюсь, – сказала она нам. – Арсений Майевич был очень внимателен. Я поселюсь…
– У Алины? – не выдержав, перебила ее Мариша.
Антонина Александровна закатила глаза.
– В гостинице. Надеюсь, поблизости найдется какая-нибудь гостиница. Арсений Майевич сказал, что отвезет меня туда.
– Мы будем знать, где вас искать в случае чего, – сказала я. – Должно быть, и милиция захочет с вами поговорить.
– Уверена, – кивнула Антонина Александровна. – Знаете, как ни странно, я чувствую себя спокойней, оказавшись там, где жила моя внучка. Сидя дома, я постоянно терзалась и придумывала себе всякие ужасы о ее образе жизни. А теперь я вижу, что все не так уж плохо, многие мои знакомые живут значительно хуже. Никогда бы не подумала. А то мне постоянно снились порнофильмы с участием Алины и разных животных. Я просто измучилась, потому и приехала.
– Сказки, – сказала Мариша, когда Алинина бабушка и Карабас скрылись с глаз. – Кошмары ее, видите ли, замучили. Почему она все же пожаловала? Но нам она ничего не скажет. Может быть, Гривцов найдет к ней подход, как-никак – мужчина.
А лейтенант Гривцов, не подозревая об уготованной ему участи – обхаживать шестидесятилетнюю даму, – прибыл в Тотьму. Именно отсюда пришло Алине одно из писем. Было это еще в то время, когда их ярмарка останавливалась в Вологде. Следующие два письма уже отправлены из самой Вологды, и искать в ней таинственного отправителя было делом безнадежным. А вот в маленькой Тотьме могли его запомнить. Особенно, если он был приезжим и хоть чем-то примечательным внешне.
Лейтенант не очень верил в то, что ему удастся найти след, но ему повезло, хотя далеко не сразу. Почта на центральной площади была закрыта, и он, чтобы не терять времени, поехал на другую. Там ему ничем не помогли.
Продемонстрированный конверт не произвел на пожилую почтмейстершу никакого впечатления. Таких конвертов у них сроду не было, и вообще отделение у них не то, что на штемпеле. Лейтенанта отправили обратно в центр. Здесь почта уже открылась.
Под стеклом на столе лежали только длинные конверты, а у лейтенанта был обычный с каким-то идиотским букетиком и ленточкой на нем. Лейтенант приуныл, но поднял глаза и приободрился. За стеклом сидела и скучала миленькая девица, которой питерский милиционер тоже показался симпатичным. Она внимательно его выслушала, наморщила свой хорошенький лобик и принялась соображать.
Лейтенант терпеливо ждал, пока девушка додумает свою мысль.
– А где сам конверт? – наконец спросила она.
Лейтенант достал.
– Конверт наш, – удовлетворенно заметила девушка. – И марки. Видите, они все по двадцать копеек. Ох и намучились мы с наклеиванием. Когда по России – еще туда-сюда, а когда за границу? Вы представляете, весь конверт приходилось обклеивать.
