– Если хотите знать, это был мой замысел. Я его выстрадала долгими ночами, когда лежала без сна, в сотый раз думая о судьбе своей внучки. Вам известно, что наш род происходит от царя Петра Алексеевича? Вам это, конечно, неважно, едва ли вы помните своих предков, а я с детства наслышана о былом величии рода. Представляете, каково это – лгать и притворяться всю свою жизнь, делая вид, что ты горячая сторонница большевистской власти.
Я Должна была отказаться от своей фамилии, от семьи, вступить в ненавистную мне партию, все делать, чтобы только не дать погибнуть роду Так поступили и мой отец, и моя мать, они приняли новую власть, сделали вид, что горячо приветствуют ее. И мне удалось последовать примеру своих родителей. Менее гибкие сгнили в Сибири или погибли в застенках, а я жила и не собиралась умирать.
У меня была цель, я верила, что красный беспредел не сможет продлиться долго. И я оказалась права. У меня была дочь, а у дочери своя дочь, и пока была жива хоть одна женщина из нашего рода, еще не все было потеряно.
Я воспитала дочь так, чтобы она сознавала важность продолжения рода. Но она не сумела привить того же своей дочери, а моей внучке. Алина стала артисткой, да еще артисткой цирка – это был позор! У меня сердце переворачивалось, когда я думала о том, что моя родная внучка, моя кровиночка выходит полуобнаженной перед скопищем смердов в каком-то дрянном балаганчике.
– И вы решили ее убить? – содрогнулся Сергеенко.
Антонина Александровна возмущенно фыркнула и сказала:
– Я так и знала, что вы сделаете поспешные и потому неверные выводы. Слушайте же дальше.
И Сергеенко услышал о том, как однажды Антонине Александровне пришла в голову потрясающая по своей гениальности идея, как отвратить внучку от цирка и вообще от сцены.
– Я решила припугнуть ее тем, что какой-то психопат положил на нее глаз. А если этот психопат будет преследовать ее всюду, то вполне возможно, что Алина станет сговорчивее, когда я напишу ей, что тяжело больна и нуждаюсь в уходе. Но для моего плана требовался исполнитель, я не могла отправлять письма только из Воронежа, Алина быстро бы меня вычислила. Сама мотаться по стране я не могла. Алина, что про нее ни говори, беспокоилась обо мне, и если не заставала дома, то звонила каждый час, пока я не возвращалась. Ее звонки приходились на самое разное время, поэтому уехать на пару дней я не могла. К тому же нужен был человек, который переписывал бы письма. Печатать я не выучилась, машинки у меня не было, к компьютеру я подойти боялась. И тут само небо послало мне Сергея. Мне удалось внушить ему, что я поступаю так только во благо Алины. Она училась у него, он помнил славную девочку с косичками и согласился помочь. Конечно, он согласился не сразу, но я убедила его, что Алине опасно дольше оставаться на сцене. Вполне может появиться настоящий маньяк, так пусть уж лучше это будет человек, хорошо ее знающий и желающий ей только добра.
– И Зорин стал ездить по стране за Алиной и забрасывать ее вашими письмами? – уточнил Сергеенко.
– Да, – кивнула Антонина Александровна. – Время шло, и меня стала снедать тревога. Мне стали сниться нехорошие сны, где Алина была вся в крови и звала меня. Это было невыносимо. И я решила, что пора поехать и поговорить с внучкой. Но, как видите, я опоздала. Кто-то убил мою девочку. Когда я узнала, что в убийстве подозревают автора угроз, мне стало не по себе. Ведь я отлично знала его и была уверена, что он неспособен даже муху обидеть. А теперь может пострадать из-за моей идеи.
– Почему же вы не пошли в милицию и не рассказали все, как есть? – спросил Сергеенко.
– Кто бы мне поверил! И потом, я не могла признаться в содеянном, можете не верить, но мне было стыдно за ту глупость, которую я придумала.
Сергеенко тяжело вздохнул, дал подписать задержанной показания и пошел с ними за советом к своему начальству – подполковнику Гришину.
Мы помянули Алину уже двумя бутылками водки, и поступило предложение сбегать за третьей. Особенно ратовал за это Андрей. Но его планам не суждено было сбыться, вдруг пошел дождь. Глядя на струйки, сбегающие по стеклу, я вспомнила про спрятанный нами в кустах труп Никаловского. Живо представив себе, как он лежит там одинокий, холодный, а капли дождя бьют его по открытым глазам, я от ужаса вскрикнула.
– Что еще случилось? – недовольно проворчал Андрей. – Ты куда? – всполошился он, видя, что я бросилась на улицу.
– Ты же хотел купить еще бутылку, – сказала я. – Сейчас самое время.
– Ты находишь? – удивился Андрей, последовав за мной. – А следом выскочили из дома и Никита с Маришей.
К счастью, дождь был не сильным, а водку можно было купить у Жеки, чей вагончик стоял не очень далеко от ларька продавца сахарной ваты. Водку нам Жека отдал бесплатно, после чего я предложила прогуляться и уверенно направилась прямо к кустам, где лежал бедняга режиссер.
Мариша догадалась о моем плане, но так как тоже уже изрядно выпила, то не стала меня удерживать.
– Там что-то лежит, – удивленно сказал Никита.
– Режиссера нашли! – шепнула мне Мариша. – Как ты про него вспомнила?
