Мне кажется, что Санктина ревнует маму ко мне. Ведь мама теперь часть чего-то другого, отдельного от Санктины. Словно она думает, что связь между ними разорвана мной. Мне это неприятно, ведь я ничего не хочу рвать и портить.
— Вы знали, что это я?
— Я поняла не сразу. У нас было немного времени, так что мы бы все равно не изменили своего решения. Впрочем, твое сходство с ним очевидно, странно, что я не догадалась сразу.
Она не называет папу по имени, ведь он для нее больше, чем враг. Он забрал ее страну и ее сестру.
— Я бы не стала тебя выбирать сознательно. Но теперь, когда все случилось, я больше не жалею. Все к лучшему, мой дорогой.
— Как вы выжили? — не выдерживает Офелла. Это самый главный вопрос, но мне он кажется неловким. Взгляд Санктины в зеркале заднего вида на секунду замирает. Наверное, она видит отражение зажигалки в руках Офеллы.
Я вижу отражение ее взгляда, который тоже направлен на отражение. Смешно.
— Можешь закурить, — говорит она. — Хотя обычно я исповедую принцип «что позволено Юпитеру, не позволено быку», у меня хорошее настроение.
С Нисой мы разлучены, она сидит рядом с Санктиной, отклонившись чуть в сторону, так что ее в зеркале я не вижу. Я тоже прижимаюсь лбом к стеклу, пытаясь повторить позу, словно это сделает нас ближе.
Офелла закуривает, и удушливого сигаретного дыма в салоне становится больше, это перебивает запах новой кожи и мучительно-сладкого парфюма. Я чувствую, как больно становится в голове, и даже начинаю скучать по предыдущим ароматам. Но все это можно терпеть, если смотреть в окно.
Улица длинная, огороженная стенами с обеих сторон, как станция метро, но неизмеримо более широкая и освещенная хорошо, хотя и бездушно. Никаких деревьев здесь нет, оттого все пространство делается совсем искусственным.
Есть и еще кое-что, логичное и одновременно странное. Высоких домов нет. Жилых домов, в принципе, нет. Есть небольшие, низкие магазинчики, из тех, в которых навалено всякой всячины, а от тесноты в них быстро становится душно, но все равно интересно, поэтому люди могут торчать там часами.
Есть странные постройки, совсем небольшие, по размеру не превышающие средний сарайчик, черные, но нарядные, с позолоченными украшениями, дверьми с резными узорами. Я бы мог принять за дома их, но у меня не получается. Слишком уж они крохотные, семья там точно жить не будет. Или будет, но очень плохо и распадется из-за недостатка личного пространства.
Но зачем так старательно украшать эти постройки, если в них не живут люди? Технические здания редко делают очень красивыми. Санктина говорит:
— Это нижний Саддарвазех. Элитная часть города, принадлежащая, как вы понимаете, таким, как Ниса и я. Мы проезжаем самый скромный отрезок, фактически пригород. Дом здесь может позволить себе, скажем, чиновник.
— Даже если чиновник позволит себе дом, — говорю я. — То где он?
Санктина смеется.
— Посмотри вокруг. Это все дома.
— А людей с клаустрофобией вы отправляете в ссылку? — спрашивает Юстиниан.
Но Санктина не отвечает. Экскурсовод из нее не слишком хороший, думаю я. И понимаю, почему Ниса была в таком восторге от Империи. Несмотря на то, что Саддарвазех — чистый, ухоженный и далеко не бедный город, в нем нет ничего приятного.
Лишенное солнца пространство внутри и испепеляющий зной наверху, отказ от по-настоящему больших пространств внутри и огромная, безграничная пустыня снаружи — все это здорово и даже по-своему красиво. Подземельная, прохладная духота пленяет меня, однако жить здесь постоянно я бы точно не смог.
Наверное, люди гуляют в верхней части города. Здесь я вижу только тех, кто ждет своего транспорта и посетителей редких магазинов. Никаких скамеек нет, даже на остановках. Конечно, здесь, в основном, живут мертвые. Вряд ли они сильно устают, по крайней мере за Нисой я такого не замечал. И все-таки отсутствие привычных деталей производит на меня впечатление еще более унылое, чем отсутствие солнца.
Хотя его суррогаты пролетают над нами. Я вижу это, когда Санктина нажимает на кнопку, и крыша машины с мягким, механическим звуком отъезжает назад, обнажая пролетающие над нами светящиеся шары.
— Реализовано все весьма интересно, — говорит Юстиниан. — Вы ведь не часто проводите экскурсии людям из Империи?
— Нечасто, — Санктина касается сигареты кончиком языка, чтобы потушить, и выбрасывает ее в окно. — Но подземная часть города не секрет, который ты можешь продать журналистам, малыш. Официальная причина — перенаселение. В конце концов, Саддарвазех окружен пустыней.
— А неофициальная — существование народа живых мертвецов, — говорит Офелла.
— То, что ты об этом знаешь, само по себе настораживающий фактор. Я думала, Ниса дорожит друзьями и будет осторожнее.
— Мама, пожалуйста, — говорит Ниса, но тише, чем обычно. Я говорю:
— Вы что собираетесь нас убить?
