Согласно этой неподтвержденной гипотезе, Венансио убил своих детей и свою жену из-за проблем с деньгами, которые задолжал кредиторам, а потом свел счеты с жизнью.
Вторая линия расследования указывала на неисправность электропроводки. Установили, что источник возгорания находился в подвале, где стоял бак с топливом, который действовал как взрывное устройство в том случае если в него попала искра. По этой версии, жертвы надышались во сне топливным газом, потеряли сознание, а потом сгорели в пожаре.
Погибших доставили в Баскский институт судебной медицины, где произвели вскрытие, но из-за скверного состояния, в котором они находились после пожара, их едва удалось идентифицировать.
Тела никто не востребовал, и дело закрыли.
Переходя к снимкам, я набрал в легкие побольше – воздуха. Фотографии обгоревших тел производили на – меня наиболее тяжелое впечатление. Но надо было испить эту горькую чашу, потому что, когда увидел тела – Венансио и его жены – точнее, то, что от них осталось, – я впервые понял, что мы движемся в правильном направлении.
Наконец-то перед нами что-то обозначилось.
– Взгляни. – Я указал Эсти на почерневшие руки. – Похоже, это и есть начало серии.
Снова оно – то самое прикосновение рук к щекам парт-нера. Как у мертвого Венансио, так и у его жены руки были сложены именно в этом положении. Я закрыл глаза и подумал о свежих фотографиях, о буковом лесе, о серпантине Бахаури, о чем-нибудь таком, что бы стерло из памяти эти картины, и обугленный Венансио не явился в мои ночные кошмары.
– Теперь давай посмотрим фотографии детей: нет ли и у них чего-то похожего, – приказала мне Эсти.
Я не решался взглянуть на фотографии мальчика и девочки, предпочитая думать, что этого и не потребуется. Да, я иногда веду себя по-ребячески.
И все же собрал в кулак все свои запасы выдержки и разложил фотографии на столе.
Мы отобрали те, где открывался лучший угол осмотра, и снова увидели ту же сцену: дети лежат вплотную, касаясь щек друг друга.
– Похоже, с того раза все и началось, – вслух размышлял я. – Это было первым преступлением затем он оттачивал свое мастерство, чтобы дойти практически до совершенства, в чем мы убедились в эти дни. Но основные элементы присутствовали уже тогда: обнаженные пары, утешающие друг друга, пчелы, тис… Интересно, запускал ли юный Нанчо пчел жертвам в рот? А может, травил их тисом? Тела обгорели до костей; неудивительно, что вскрытие ничего не показало.
– Возможно, этого и не понадобилось. В тот первый раз достаточно было устроить пожар на первом этаже, где стоял бак с топливом. Однако потом он год за годом обдумывал обстоятельства первого убийства и использовал знакомые средства: яд тисового дерева и пчелиный яд, – предположила моя напарница.
– Ты обратила внимание на возраст?
– Какой возраст?
– Дети родились не одновременно, однако с очень небольшой разницей, так что на момент преступления обоим было по пять лет. Венансио и его жена также были ровесниками: оба умерли в сорок пять. Знакомая одержимость возрастом, верно?
– Ничего себе, – пробормотала Эсти.
– В любом случае мне хотелось бы поговорить с кем-то, кто видел пожар собственными глазами, – отозвался я.
Поискав в деле, я нашел имя начальника пожарной команды, который прибыл в пылающий дом, чтобы потушить пожар: Мария Хесус Летона.
– Поверить не могу, – хмыкнула Эсти. – Женщина во главе пожарной команды. К тому же не сейчас, а двадцать лет назад…
– Если ты обратила внимание, эта женщина и написала отчет, обнаружив следы преднамеренного преступления. А криминалисты расследовали это дело очень вяло. Если она жива, мы ее найдем. Было бы интересно с ней побеседовать.
– Поищем в базе данных, посмотрим, что у нас на нее есть. – Эстибалис уткнулась в компьютер. Она с облегчением отвлеклась от ужасов, разложенных перед нами на столе. – Так и есть! Шестьдесят лет, живет, как и раньше, недалеко от Мургии, а занимается – как ты думаешь, чем? Иллюстрирует детские сказки. Ничего себе смена рода деятельности… Что, если позвонить ей и назначить встречу?
Маленький каменный дом Марии Хесус располагался чуть в стороне от деревни, неподалеку от Национального парка Горбеа. Он был переделан из старой водяной мельницы и стоял прямо над рекой Угала. Вплотную к нему до сих пор возвышалось огромное деревянное колесо, и виднелся многотонный каменный диск, который когда-то неустанно вращался, движимый силой мощного речного потока, от которого теперь оставался едва заметный ручеек.
Мария Хесус ждала нас возле раскидистого дуба у входа на свой участок. Чуть в отдалении виднелся кокетливый огородик, так же тщательно ухоженный, как и его хозяйка, улыбчивая шестидесятилетняя женщина. Волосы, тонкие, короткие и седые, напоминали шерстку полевой мыши. Спокойная улыбка человека, который никуда не спешит и не смотрит то и дело на экран своего дорогого телефона, хотя мне говорили, что она неплохо зарабатывает этими своими детскими сказками.
