Мы довольно долго бродили по Исарре, осматриваясь. Железнодорожные пути поделили деревню на две части, правая – гораздо более современная: трехэтажные многоквартирные дома, магазины…
Мы прошли по мосту, проходящему над рельсами, и оказались в старой части города среди хорошеньких красно-белых домиков, по всей видимости недавно отреставрированных. Поискали церковь и вскоре вышли на площадь, где бабушки гуляли с внуками и дышали свежим вечерним воздухом.
– Добрый вечер, вы местная? – спросила Эсти женщину лет шестидесяти, которая гонялась с бутербродом за мальчиком на трехколесном велосипеде.
– Да, я отсюда. Вы заблудились? – спросила она, останавливаясь, чтобы отдышаться.
– Не совсем. Мы ищем кого-нибудь из семьи Лопидана.
– Уфф… Тут я вам ничем помочь не могу. Уехала в Виторию в юности учиться, а теперь вернулась, потому что вышла на пенсию. Но мой отец наверняка их знает. Его зовут Кастро; может, он вам что-то подскажет. – Она кивнула на двух старичков, которые задумчиво сидели на лавочке.
– Дон Кастро? – спросил я, подойдя ближе.
– Просто Кастро. Я не мэр и не чиновник, – сказал один из них. Его подбородок резко выдавался вперед, как у немца или австрийца.
– Вы прожили в Исарре всю жизнь?
– Именно так. Уехал на время, когда парней из моего призыва отправили на битву при Вильярреале.
– Возможно, вы служили с моим дедом, – предположил я.
Старичок оживился, придвинулся, и я уселся на скамейку с ним рядом.
– А скажите, вы были знакомы с кем-нибудь из семьи Лопидана? – продолжал я.
– Это те, что пчел разводили?
– Они самые. Венансио Лопидана и его жена.
– Это ж надо! Неужели ты что-то о них слышал?! Эти Лопидана удобряют мальвы не знаю сколько уже лет…
– А не знаете, остались в живых какие-то члены их семьи?
– Куда там, все четверо умерли в том пожаре.
Мы с Эсти переглянулись.
– Все четверо? – повторил я.
– Да. Регина, муж ее Венансио, тот еще хам, и двое детишек, которые родились, когда оба уже были в почтенном возрасте.
– Понятия не имел ни о каком пожаре. А где это случилось?
– Здесь, в деревне. – Он повернулся и махнул рукой куда-то назад. – Ничего не осталось. Обугленный дом стоял много лет, затем всё расчистили и на месте дома построили отель «Донья Лола». Его так назвали в честь тиса Донья Лола, дерева, которое стоит там с давних пор, а теперь еще и охраняется государством. Некоторые приезжают издалека, чтобы его сфотографировать, а потом возвращаются еще и еще. Даже в деревню не заходят.
– А вы не помните рыжего парня, который с ними жил?
– Нанчо, который с ульями помогал?
– Да, он.
– Однажды этот Нанчо покосил у меня поляну и ему отдал свои брюки, чтобы он их донашивал. Они ему оказались узковаты, парень он был довольно плотный, но в семье Венансио ему не покупали ничего из одежды. Думаю, Нанчо сбежал еще до пожара. Венансио об этом рассказывал всей деревне. Понятное дело… Посылал парнишку то на одну работу, то на другую, а заработок оставлял себе.
– А вы не знаете… причину пожара расследовали?
Он пожал плечами.
– Расследовать-то они расследовали. Всю деревню расспрашивали. Потом отправились восвояси. У нас поговаривали, что все дело в искре, у них проводка была неисправна, а Венансио был до того жаден, что не желал тратить ни песеты. А в итоге, видишь, как дорого вышло…
– Спасибо, Кастро. Было очень приятно с вами поговорить.
– Надеюсь, увидимся, – сказал он и засмеялся этим словам как шутке, имея в виду, что в его возрасте любая встреча может стать последней.
В тот же день мы затребовали старый отчет о пожаре в Исарре в 1989 году. Полицейское отделение Витории уже в ту пору занималось этой частью Алавы, и старые документы по тамошним делам покоились на нижнем этаже офиса в Лакуа.
Чуть позже в кабинет Эстибалис принесли папку, и мы принялись листать старый отчет с жадностью и нетерпением, свойственными наркоманам или воскресшим.
Начальник пожарной службы Мургии нашел подозрительные признаки, указывающие на то, что это был не пожар, а поджог. По его требованию судья назначил расследование.
Криминалисты обнаружили тела мужчины и женщины сорока пяти лет, обгоревшие почти дотла. Они лежали голые в кровати в спальне на втором этаже. Их идентифицировали как Венансио Лопидану и Регину Муньос.
На первом этаже нашли тела пятилетних детей: они лежали в кровати в другой спальне. Несмотря на плачевное состояние тел из-за их близости к цокольному этажу, где и произошел пожар, было установлено, что они принадлежали Идойе и Андони.
Были разработаны две гипотезы.
Согласно первой, виновным был Венансио Лопидана, который якобы устроил пожар намеренно, убив семью, а затем и себя.
Из опроса жителей Исарры выяснилось, что в семье были случаи домашнего насилия, хотя жена Венансио ни разу на него не заявила. Случались у него и вспышки гнева во время ссоры с соседями, большей частью из-за споров, связанных с размещением пограничных столбов или небольших долгов в деревенском баре. Соседи старались лишний раз с ним не связываться, однако все признавали, что мед у него был превосходным.
