Мы покинули отель, не обменявшись с хозяином ни единым словом, и направили свои шаги к Тисовому фонтану, где располагалось полицейское отделение Наварры.
– Добрый день, – сказал я, войдя. – Я инспектор Лопес де Айяла, а это моя напарница инспектор Руис де Гауна. Мы из Витории и хотели бы получить дело о гибели Нанчо Лопиданы в 1990 году в хостеле на улице Амайя.
– Понадобится время, чтобы его найти. Заполните формуляр, – ответил полицейский.
Час спустя на столе в кабинете, любезно предоставленном нам с Эсти полицией Памплоны, появилась коричневая папка, где хранились материалы по этому делу.
Снова ужасные фотографии. Однако на этот раз тело не обуглилось, почернели лишь голова и руки. Сохранилась кое-какая одежда, уцелели даже покрытые сажей штанины брюк.
– Ты ничего не заметила? – спросил я Эсти, указав на снимок.
– Если б это не была случайная гибель студента, я бы сказала, что здесь следы умышленного преступления какой-то мафии, которая не хотела, чтобы тело опознали: обгорели именно лицо и пальцы.
– Кто участвовал в опознании? – спросил я, перебирая немногие документы этого дела.
– Прежний хозяин хостела на улице Амайя, отец любезного человека, который нас выпроводил. Здесь сказано, что семьи у Нанчо Лопиданы не было.
– А его сосед? Какой-нибудь друг, знакомый?
– Больше имен не значится, Унаи. Отчет довольно-таки…
– Краткий, мягко говоря.
– Убористый, я бы сказала. Мы знаем, что паспорта у Нанчо Лопиданы не было, здесь это также указано. Был произведен поиск во всех паспортных отделах страны, но ничего не нашли. Пришли к выводу, что документов у Нанчо не было. Свидетельство о смерти составлено без свидетельства о рождении. Гениально. Дело было закрыто. Вывод: причина возгорания – искра, плохие провода у настольной лампы. И больше ничего. Здесь обрываются следы нашего тройняшки. Как печально… Бедняга.
– Да и смерть так себе… Знаешь, что все это на самом деле значит? – спросил я.
– Знаю. Тройняшка погиб в 1990 году; он не мог быть убийцей ни первых жертв, ни последующих.
Однако я сомневался. Я по-прежнему сомневался.
– Чья подпись стоит на отчете? – спросил я.
– Инспектора Легарры.
– Давай поговорим с ним. Возможно, он уже на пенсии, но, надеюсь, этот случай вспомнит. Не думаю, что тут каждый день пылают пожары.
Мы переговорили с полицейским в форме, который выдал нам дело, вернули папку и подписали акт, указав число и время.
– Еще одна просьба. Вы не могли бы помочь нам отыскать инспектора Легарру? Мы хотели бы расспросить его об этом деле.
– Боюсь, вы поздно приехали. В январе Легарра вышел на пенсию, а не так давно мы его похоронили. Скоротечный рак поджелудочной железы. Жаль его: выйти на пенсию, а через три месяца помереть… Но он был хороший полицейский, и отчеты у него очень точные. Если он ничего не нашел, значит, ничего и не было, поверьте.
– Да… – кивнул я.
Может, под конец службы он и был хорошим следователем, но когда писал этот документ, таковым явно не был: отчет составлен из рук вон скверно…
А может, и правда ничего особенного в этом деле он не увидел. Парень уснул, читая книгу, провода загорелись, и он погиб.
И всё, точка.
На обратном пути за рулем сидела Эстибалис. Мы возвращались по А-1. По приезде в офис каждый удалился в свой кабинет.
И вдруг мне позвонили с неизвестного номера, не зарегистрированного в моем списке. Я вздохнул, но все-таки ответил.
– Добрый день, инспектор Айяла. Я – Гарридо-Стокер, – адвокат Игнасио Ортиса де Сарате. Я хотел бы побеседовать с вами… неофициально, – выпалил он в трубку. – Могу я рассчитывать на то, что этот звонок и содержание нашего разговора не будут отражены ни в каких документах?
– У нас восемь трупов и двое исчезнувших близнецов. Неофициальные беседы сейчас не к месту, – ответил я.
– Я знал, что мы общаемся на одном языке. Звоню вам потому, что у нас есть общее дело – обнаружить моего клиента, но… мои специалисты по информационным технологиям не добились никаких результатов. Вот я и спрашиваю: не можете ли вы, следователь отдела уголовного розыска, обратиться к кому-нибудь из тех людей, о которых нет информации ни в одном ведомстве и к чьей помощи вы прибегаете время от времени.
– Вы знаете мой ответ. Да, такой человек у меня есть. А в чем дело?
– Игнасио много лет работал в полиции, а значит, умеет защищаться во всех смыслах. Мобильный телефон у него особой модели – он имеет возможность платить за нечто подобное. В нем есть система определения места. На одном из моих компьютеров установлена программа, где в режиме реального времени видно его местонахождение. Погрешность два метра. Набор дополняется маленьким приемником размером с батарейку, который Игнасио постоянно носит с собой в кармане брюк. Что-то вроде GPS, которые вы используете во время спец-операций, но только очень маленький. Даже если он потеряет телефон, или же в случае похищения, его по-прежнему можно будет найти. Если только его не разденут.
– Я знаю, что такие вещи существуют, хотя у нас в стране они не распространены – по крайней мере, согласно статистике.
