В первую очередь – Лучо. Твои планы – Лучо.
Я набрал номер и подождал, пока он не обрушит на меня свое обычное многословие.
– Лучо, нам нужно увидеться, и, ради бога, не нужно больше никаких объяснений и отсрочек; до сих пор ты был слишком креативен. Найдется у тебя минута?
К моему удивлению, он сразу же согласился со мной – поговорить, и мы условились встретиться в парке Арриага, тихом удаленном месте, где можно спокойно пообщаться с тем, кто был моим другом со времен учебы в Сан-Виаторе.
– Сто лет сто зим, Кракен! – сказал он, похлопав меня по спине. – Сколько же мы не виделись? Прошло всего несколько недель, но за это время с тобой столько всего случилось, что можно сказать, у тебя другая жизнь… Как ты пережил историю с Мартиной?
«Мартина, – подумал я, сжав зубы. – Мартина явилась с того света, потому что беспокоится за меня. Способен ли на нечто подобное ты, приятель?»
– Честно говоря, лучшее, что я могу сделать для Мартины, – это поймать подлеца, который ее убил. И ты мне в этом поможешь. У нас с тобой назрел важный разговор, Лучо.
– Выражайся яснее, а то что-то я перестал тебя понимать. – Он уселся на скамейку напротив пруда.
– Во время нашей последней встречи, когда я спросил тебя про источник, передавший тебе фотографии близнецов с пятнадцатилетней жертвой, ты сказал что-то вроде того, что это тайны редакции. У меня появились мотивы полагать, что роль прессы в этой истории как сейчас, так и двадцать лет назад была определяющей и действия ваши не всегда руководствовались желанием донести до людей информацию.
– И кого же ты обвиняешь?
– Тебя, директора твоей газеты…
– Меня? С какой стати?
– Это ты вбил мне в голову подозревать Эгускилора, ты восстановил общество против Игнасио и уничтожил все варианты социальной реабилитации Тасио. Похоже, наступило время спросить тебя, где ты был во время убийств.
– Ты серьезно, Кракен? – Он испуганно посмотрел на меня. – Представить не могу, что мой друг мне не доверяет… Как давно мы с тобой знакомы, с шести лет?
– Ты уходишь от ответа, Лучо, – напомнил я. – И это не делает тебя более наивным.
– К чему ты клонишь? – крикнул он, вскакивая со скамейки. – Ты что, решил обвинить меня? Ты в своем уме?
Я тоже встал: не люблю, когда со мной разговаривают, глядя сверху вниз.
– Так помоги мне наконец, Лучо! Помоги хоть в чем-то. Я устрою тебе неприятности, заявив, что ты препятствуешь правосудию, отказываясь назвать твой чертов источник. Я до сих пор не докопался до правды, и нельзя исключить, что именно поэтому погибли Мартина и Энеко. Не знаю, как ты можешь смотреть в глаза Герману.
Лучо снова сел, вцепившись в белый подлокотник скамейки.
– Шеф меня убьет, если скажу. Шеф за такое убьет… – пробормотал он себе под нос.
– Давай, Лучо, – не отставал я. – Ты уже принял решение, просто скажи и покончим с этим.
– Ладно. Это секретная информация редакции «Диарио Алавес». Материалы, которые мы публиковали в связи с этим делом, приходили в заклеенном конверте без обратного адреса. И так все двадцать лет.
«Что?» – удивился я.
– В заклеенном конверте?
– Да, в то время пользовались только почтой. Интернета еще не было, и многие материалы для прессы приходили в конвертах на ресепшен. Некоторые из них люди доставляли лично, но бо́льшую часть мы получали традиционно по почте. Анонимные письма также не были редкостью. Мы всегда соблюдали меры предосторожности, опасаясь, что в конверте бомба, но если письмо было маленькое и ничего не весило, его просто вскрывали и читали.
– Какой именно материал приходил вам в этих конвертах?
– Фото, которые мы публиковали. Иногда целые статьи. Ничего даже редактировать не приходилось. Данные, которые «Коррео Виториано» не рисковала публиковать у себя, а мы рисковали. Они приходили на мое имя, я только что устроился на работу и числился стажером… Низкая зарплата, временный контракт. Я был козлом отпущения, мальчиком, который желал получить в свое распоряжение весь мир, а вместо этого столкнулся с редакционной реальностью, с ее политикой, с ничтожно малым шансом возобновить контракт, подписанный на шесть месяцев. Но если б я не остался, мне пришлось бы убраться из Витории. В этом городе для журналиста не так много шансов.
– Так, значит, конверт пришел на твое имя? Почему ты не заявил в полицию? Быть может, на нем были какие-то улики, следы ДНК в слюне, оставленной на клейкой полоске?
– Я тебе только что все объяснил, разве этого недостаточно? В первый раз я отдал его директору, но не сказал, откуда он у меня взялся. Думаю, директора это не особо интересовало. Он полностью погрузился в это дело, только и говорил о том, чтобы разместить как можно больше материалов. Тот выпуск побил все рекорды тиражей. Когда я получил следующие конверты, мне не пришло в голову сообщить о них в полицию. Я целыми днями сидел в кабинете директора, превратился в его любимчика – и в итоге он подписал постоянный контракт.
