– По-моему, с нас достаточно. Чего тебе еще надо?
– Мне нужно время.
– Сейчас нет уже никакого мужа. Нет никаких препятствий. Я тогда действительно умер и теперь многое вижу иначе. Я устал ждать идеальных обстоятельств, они никогда таковыми не будут. Только об одном прошу: не отказывайся от профессиональной карьеры из-за того, что случилось, не поддавайся. Тем более из-за меня, из-за того, что мы больше не видим друг друга. Если хочешь жить без меня, я не буду ни о чем тебя упрашивать, но мы можем работать вместе, не причиняя друг другу страданий. Постепенно привыкнем.
Грубый просчет: а все из-за желания снова оказаться с ней рядом.
– Мне нужно время, – написала она, и я испугался, что мы ходим по кругу и никогда ничего не решим.
– Ты вернешься в Виторию? – спросил я.
– Не знаю.
– Я могу навестить тебя в Лагуардии? – настаивал я. – Я на вершине Сан-Тирсо, отсюда виден твой город. Будь у меня зрение, как у орла, который парит у меня над головой, я бы сейчас тебя увидел.
– Скажи, а ты заговоришь снова?
– Осторожно, Альба, – осадил я ее. – Ты коснулась слишком болезненной темы.
– Ты не ответил.
– Разве? – раздраженно написал я.
– Это лишь доказывает, что мы до сих пор не выздоровели. Я должна лечиться одна, и ты должен лечиться один. Не хочу, чтобы мы стали парой лишь потому, что нужны друг другу. Если когда-нибудь я приму решение быть с тобой, ты к этому времени должен восстановиться, вылечиться, преодолеть себя. Я не хочу, чтобы ты во мне нуждался и не хочу нуждаться в твоих утешениях. Мы оба сильные люди, у нас все получится.
И тогда я решил выдернуть гвоздь, который так сильно жег мое тело.
– Хорошо. Я приеду к тебе, когда полностью восстановлюсь.
Горькая правда заключалась в том, что это было невозможно. Осень шла своим чередом. Я собрал урожай фундука и навострился виртуозно его чистить. С нетерпением ждал появления каштанов, чтобы жарить их на огне вместе с дедушкой и Германом. А вот мозг… мне было страшно хоть как-то его напрягать. Собственную голову я отныне воспринимал как нечто хрупкое, то и дело замечал входное отверстие от пули и ненавидел, когда оно отражалось в зеркале: даже волосы отрастил, чтобы они скрывали шов, придававший мне вид ярмарочного калеки.
Какая ирония, что именно они, близнецы Ортис де Сарате, пришли мне на помощь…
10 ноября, четверг
Это был первый вечер без дождя. Целую неделю лило как из ведра. Впрочем, меня это не слишком раздражало: дождь – всего лишь чистая вода, пропитывающая одежду. Но перерыв был очень кстати: я работал в саду под огромным грушевым деревом.
– К тебе гости, – раздался у меня за спиной голос деда.
«Кто именно?» – кивнул я.
– Один из двоих лисят. К тому же на материной машине.
«Я не хочу никого видеть», – кивнул я.
– Это знает вся Алава. Говорит, что не уедет, не повидавшись с тобой. Сходить за ружьем?
Я пожал плечами. Какое мне дело? Я все равно ничего не решаю.
И все-таки я побрел к дому и нехотя поднялся по – лестнице. Он поджидал меня в старой кухне, грея руки у огня.
«Видишь, как полезно провести три месяца вдали от тюряги», – написал я на планшете вместо приветствия.
Сидевший напротив меня Тасио практически не отличался от Игнасио, которого я видел последнее время. Он раздобрел, привел в порядок зубы; на нем была голубая рубашка, придававшая ему свежий вид, и костюм от «Барбур» ценой в мое годовое жалованье. Он вновь стал привлекательным типом, хотя дедушку это, видимо, не особо впечатлило: я слышал, как у меня за спиной он на всякий случай снял предохранитель.
«Спокойно, дедушка», – кивнул я.
– Мы это сделали, Кракен. Мы с ним покончили, – торжественно проговорил Тасио.
Да, он стал другим. Тасио стал другим. Радушная улыбка, открытое лицо, прямой взгляд. Своим видом он больше никого не пугал и не отталкивал. Если б он был женщиной, я думал бы только о том, как заняться с ней любовью. Если можно, не один раз.
«Ты никогда не был токсикоманом. Ты был всего лишь хамелеоном, нарядным костюмом», – написал я на планшете.
Тасио не обратил внимания на мой комментарий, как будто от тюрьмы его и правда отделяли двадцать лет.
– Я уезжаю в Лос-Анджелес, побуду вдали от всего. Ребята из кинокомпании просят новый сценарий. Подумываем о том, чтобы написать сюжет про то, что случилось в Витории. С самого начала. Мой адвокат Гарридо-Стокер свяжется с тобой, чтобы лучше изучить твой характер. Главным действующим лицом будешь ты. Не беспокойся, Кракен, я не собираюсь ничего додумывать. Расскажу лишь то, что произошло.
«Как ты его назовешь?»
– «Жало белого города».
«А как признаешься в том, что убийцей был ваш третий брат?» – поинтересовался я.
– Мы испортили ему жизнь, а он испортил жизнь нам. Все справедливо. Мы квиты. Игнасио переживает больше: чувствует себя виноватым за то, что мы тогда сделали.
«Поездка пойдет тебе на пользу», – написал я и повернул планшет к нему экраном.
