— Ошибаешься, бандит, — беззлобно ответила она. — В школе я была романтической девчонкой, читала в «Войне и мире» про первый бал Наташи Ростовой, была влюблена в киноартиста Бельмондо и мечтала стать кинозвездой. Но ты не ответил на мой вопрос, Хрущ, — перебила она. И в голосе ее прозвучали жесткие нотки. Белые длинные ноги упирались в округлый валик дивана, и все ее прелести были как на ладони. Ему захотелось встать с пола, задрать ей тонкий серый свитер на голову и пощупать небольшие соблазнительные груди. Впопыхах он не сообразил обнажить и их. Но слабость еще не отпустила, и он валялся на ковре, таращась на белый потолок.
— О чем ты? — спросил он. Он и впрямь забыл, что она там болтала, пока он был на ней.
Буду ли я жить так, как жила прежде? Ты знаешь, что Яша ни в чем меня не стеснял? Вернешь ли ты мне «Мерседес», охранника? Думаешь, мало среди вашего брата охотников поиметь меня?
— Не сепети, Светланка, не гони мыльную пену, — посерьезнев, сказал он. — Иметь тебя с сегодняшнего дня буду только я. И глядеть на сторону не советую... А все твои игрушки будут при тебе, в том числе и охранник Черныш... — Он резко сел, пригладил ладонью волосы, бросил на нее подозрительный взгляд. — Погоди... Что ты все базланишь про своего охранника? Уж, часом, не завела ли с ним шуры-муры?
— Яша часто рассказывал приятелям один анекдот: одного аристократа спросили, любит ли он целочек? И тот ответил: я люблю хорошее вино, а бутылки пусть открывают лакеи...
— У твоего Раздобудьки штопор-то для этого дела был маловат... — рассмеялся Ломов. — Куда ему открывать бутылки!
— Ты ревнивый, Миша? — скосила она на него свои большие изумрудные глаза.
— А что, есть к кому тебя ревновать?
— Запомни, громила, я не размениваюсь на мелочи, — сказала она. — И себе цену знаю. Пока я буду с тобой, другие мужики мне не нужны. Но уж и ты постарайся меня не оскорблять. Обид я не прощаю...
Хрущ долго молчал, глядя ей в глаза. Светлана их и не подумала отвести, а он знал, что его тяжелый взгляд не каждый способен долго выдержать.
— Ты не догадываешься, Света, кто мог замочить Хмеля? — спросил он. — Не говорил он тебе, что опасается кого-либо?
— Яша никого не боялся, — спокойно ответила она.
Встав с ковра и застегивая «молнию» на брюках, он вдруг подумал, что красавица Светланка и сама могла организовать убийство поднадоевшего мужа. Хмель в последнее время часто жаловался, что ему с ней стало трудно, да это и так видно было, со стороны. Достав брелок с ключами от машины, он потряс ими перед носом вставшей с дивана женщины:
— Ключи в обмен на ключи от хаты, Светланка?
— Придешь вечером, я тебе отдам, — улыбнулась она и вдруг крепко сжала тонкими длинными пальцами его причинное место, он даже ойкнул от неожиданности.
— А штопор у тебя, Миша, что надо! Я думаю, мы с тобой, котик, поладим, только не будь, пожалуйста, жмотом, ладно? Деньги-то все равно идут вам... — она поправилась, — нам бешеные, а жизнь у нас, Мишенька, одна, и, как учили в школе, нужно прожить ее так, чтобы чертям на том свете стало тошно! Ты согласен со мной, босс?
Глядя в окно, как рослый охранник, подогнавший по его приказу конфискованный у молодой вдовы «Мерседес», предупредительно открывает ей сверкающую дверцу, Хрущ подумал, что вот именно такая красотка и должна быть у главаря банды. В ней все есть: красота, ум, железная хватка и еще нечто такое, что делает мужчину в ее руках покорным и безвольным...
Таким был для нее Яков Раздобудько, а он — новый главарь банды — таким никогда не будет... Последнее дело, когда баба начинает командовать мужиком! Пускай даже такая красивая.
Светлана, держась за ручку дверцы, нагнулась, показав из-под короткой юбки длинные стройные ноги в серых лосинах, серебристо блеснул мех ее шиншилловой шубки, которая обошлась Якову в немалую сумму, хлопнула дверца... А Михаил Ломов, облизывая толстые губы с запахом приторной помады, уже снова почувствовал неодолимое желание обладать этой молодой женщиной... К черту все дела! Сейчас потолкует со своими боевиками, — есть тут одно неотложное дело — и рванет к Светланке на ее роскошную хату... А что, может, стоит на ней жениться? Лучшей бабы теперь ему в жизни не найти.
Полковник Селезнев вертел в руках небольшой металлический баллон с надписями на английском, даже понюхал верхнюю его часть. Баллон был уже использован, да и раньше наверняка был без запаха. Князев сидел напротив на стуле с прямой спинкой.
— Ей-Богу, бандиты теперь лучше нас, грешных, экипированы, Артур Константинович! Ты хоть знаешь, что это такое?
— «Черемуха»? Или что-нибудь покрепче?
— Покрепче, дружище, покрепче! — Полковник аккуратно поставил баллон рядом с папкой, взглянул своими светлыми глазами на подполковника. — Эта внешне невинная штучка запросто открывает стальные сейфы и двери с любыми хитрыми замками. Не надо их и взрывать.
Артур взял баллон, пробежал глазами по мелкому английскому шрифту.
