Лето!композиция выстроенавокругодного из жнецовмолодого парняпополудниприлегшего отдохнутьот работыраскинувшегосясвободнона спинеи сморенного сномженщины принесли емуеду а в придачубаклагувина не воды жеприсели в кружоки судачат под деревомтенью которогопренебрегжнец этотцентр покояв мире дневныхтрудов<p>IX. «Притча о слепцах»</p>Страшно но хорошо сделанаПритча о слепцахбез единого всплеска красногов композиции гдегруппа нищих по диагонали внизведет друг другачерез весь холст,от левого краячтобы свалиться в канавукоторой и обрываютсякартина и композиция возвращаяк слепоте и незрячестиявленной в лицахв грязной щетине изгоевих жалких пожиткахна заднике чуть различимызаводь прачка крестьянскийдомишко шпиль церквилица подняты словно бык свету небесничего лишнего скупостькомпозиции где одинза другим держась за посохуверенно бредут навстречу катастрофе<p>Венок из плюща</p>Все это — ложь, ложь и ложь.И только — повенчана с беспределом, —выходит наружу, сметаяграницы и рамки,или прячется вглубь,где ее — ни различить, ни увидеть. Антоний и Клеопатра — были правы,они показали нам,как это: Люблю тебя, или —незачем жить.Время желтых нарциссовкануло в прошлое. Лето,лето вокруг! —шепчет сердце, —лето, даже не в апогее.Так что — не поддавайсясомнениям: они ведь нахлынут, они могут —преждевременно нас поломать.Мы — лишь смертные.Но из смертности — можем бросить вызов судьбе.Можем даже —ничтожный шанс, но он есть — победить! И что нам до белых нарциссов,фиалок, которые вновь расцвели, ведь здесь —все еще — розы!И романтика страсти — она ни при чем.Суть любви есть жестокость, нов нашей воле преобразить эту жестокость, чтобы жить вместе.У любви — свои времена года, за и против резоны, и все, что там сердцебормочет во тьме,утверждая свое в конце мая.Не забудем, что свойство шипов — рвать плоть, ранить —и мне это знакомо, —продирался. Держисьот шипов подальше,говорят тебе. Но невозможно: жить, избегаятерниев.Дети собирают цветы. Пускай их… Но сорвав их,не знают,куда пристроить —оставляя вянутьу края дороги.В нашем возрасте воображение, игнорируя горечь фактов, заставляет нас воспарить,и вот — розы взметнулись над терниями. Да, конечно:любовь жестоковыйна, эгоистична, и просто — тупа́;ослепленная светом, она просто не видит. Когда молод — она такова. Но мы стали старше,я — чтобы любить, а ты — быть любимой, и нужно —не важно как, одной только волей, сохранитьдар драгоценный,этот дар —на кончиках пальцев.И — по воле нашей —да будет нам:после всего.<p>Уильям Карлос Уильямс</p><p>С применением силы</p><p>Рассказ</p>
