— Где она?
Горемыку привели к пилораме.— Сколько ей лет?
Когда пильщик неопределенно пожал плечами, Горемыка сказала сама.— Я думаю, одиннадцать мне уже есть. Хозяин хмыкнул.
— Насчет имени голову не ломайте, — сказал пильщик. — Можете дать любое. Вот жена, например, зовет ее Горемыкой, потому что девка многое претерпела. С цветом кожи у нее, как видите, не совсем ладно. Но это все не важно, работать может, не жалуемся.
Сказав это, он, как заметила Горемыка, усмехнулся в кулак.Много миль она ехала в седле позади Хозяина. Останавливались только раз. Поскольку для нее это был первый опыт верховой езды, она так себе все набила и натерла, что чуть не плакала. В седле качало, она еле держалась, цепляясь за камзол Хозяина, и в конце концов ее вырвало. Он остановил лошадь, опустил девчонку на землю и дал ей отдохнуть, пока он вытирает рукав листьями мать-и-мачехи. Подал ей мех, она отпила, но с первым же глотком извергла из себя все, что еще оставалось в желудке.— Да уж, и впрямь горемыка, — пробормотал Хозяин.
