Она покраснела. Ее загорелые щеки и вздернутый носик были усеяны веснушками. У нее был молодой и здоровый вид.
— Меня зовут Фрея Хагеманн, — сказала она.
— Фрея, — повторил Юбер. — Богиня весны и любви. Я не ошибаюсь?
Она, конечно, не имела никакого желания беседовать о мифологии.
— Перед тем как уйти сегодня утром, отец попросил меня помочь вам. Хотите, я приготовлю вам завтрак?
— Вы очень любезны. Мне одновременно хочется задержать вас и страшно вас затруднять.
— Вы меня нисколько не затрудните. Я иногда помогаю Ханно.
— Везет ему. Надеюсь, он этим не злоупотребляет?
Она опустила голову и тихо засмеялась.
— О! Нет. Отец часто говорит, что без опаски доверил бы меня ему и через год я бы все равно годилась, чтобы выйти замуж.
Юбер засмеялся.
— Бедняге Ханно это не льстит. Во всяком случае, я из другого теста, предупреждаю вас.
Она пожала плечами и с вызовом посмотрела на него.
— Я достаточно взрослая, чтобы защитить себя…
Он взял ее за талию и притянул к себе.
— Посмотрим.
Он поцеловал ее в губы. Она не ответила на поцелуй, но и не сопротивлялась. Когда он ее отпустил, она мягко закончила:
— Когда мне этого хочется.
— Ну что же! — сказал он, замерев. — В Сталинабаде очень развитые девушки на выданье.
Она засмеялась и направилась к печке.
— Отцы всегда плохо знают своих дочерей. Мой воображает, что его дочь никогда не целовалась с парнями. Мне же все-таки двадцать два года!
Юбер подошел к ней.
— Это верно! Пора заняться вашим образованием.
Она снова вызывающе посмотрела на него из-под ресниц.
— А вы думаете, я дожидалась вас?
— Не знаю, но в любом случае мы могли бы пройти курс повышения квалификации.
Она оттолкнула его.
— Я не говорю «нет», но дайте сначала приготовить вам завтрак.
Он отошел от нее, чтобы закрыть дверь, оставшуюся приоткрытой.
— Вы правы, я умираю от голода!
Сквозь маленькое квадратное окно с очень чистыми тюлевыми занавесками в комнату лился свет. Снаружи светило яркое солнце.
— Кто живет напротив?
Она на мгновение перестала греметь кастрюлями, чтобы ответить:
— Две пары, по одной в каждом доме. Они уходят рано утром и возвращаются поздно вечером. Они очень милые.
Юбер смотрел на дом на другой стороне улочки. Дом был побелен известкой, что придавало ему опрятный и веселый вид. К стене был прислонен сделанный из досок стол на козлах. На нем лежали различные предметы: два больших таза — цинковый и эмалированный, большой кусок мыла, щетка… В узком проходе, разделявшем оба домика, между двумя грубо вытесанными столбами была натянута веревка, на которой сушилось белье. Все говорило о бедности, но о бедности достойной, которая ни у кого ничего не просит.
Он обернулся. Фрея поставила греть воду.
— Я умоюсь, — сообщил он.
Она дала ему тазик с холодной водой, мыло и полотенце. Пока он мылся, она смотрела на него.
— Вы хорошо сложены, — оценила она.
— К вашим услугам, девушка.
Он почистил зубы, потом побрился.
— Ну вот, — объявил он, — зверь во всей своей красе.
— Ваш завтрак готов.
Он сел за стол, она подала еду. Когда она нагнулась к нему, он спросил:
— Вы не носите лифчик?
Она покраснела.
— Он мне не нужен.
— Я могу проверить?
Она засмеялась, отошла от него, не ответив, взяла тряпку и начала вытирать пыль.
— Я надеюсь, что мой отец вам не очень надоел вчера вечером.
Он внимательно посмотрел на нее, желая узнать, что у нее в голове.
— Немного, — сказал он. — Я падал от усталости.
Она фыркнула, на секунду оставив свое занятие.
— Он мне сказал, что вы были пьяны так, что не могли держаться на ногах.
Юбер остался невозмутимым.
— Это совершенно неверно. Вчера вечером я купил в «Гастрономе» бутылку водки и упал. Бутылка разбилась. Поэтому моя одежда пахла алкоголем. Она и сейчас пахнет. Запах стойкий.
— Скоро солнце осветит улочку. Я ее вывешу снаружи… Я вижу, отец все такой же зануда.
Она вздохнула.
— Соседи его не любят. Он повсюду сует свой нос, вмешивается в то, что его не касается. Я уверена, что он назадавал вам кучу вопросов. Вам бы следовало послать его подальше.
Юбер держался настороже, сам не зная, почему. Предчувствие.
— Он мне не мешал. Мне нечего скрывать… А если бы я его послал, он бы, конечно, не велел вам прийти сегодня утром. Как видите, терпение всегда вознаграждается.
Она послала лучезарную улыбку.
— Странно… Отец мне сказал, что вы шофер, но вы не похожи на шофера.
Юбер искоса взглянул на нее и спросил с полным ртом:
— А на кого я похож?
— Не знаю… На кого-нибудь получше…
Юбер сумел улыбнуться. «Осторожно, мой мальчик, малышка себе на уме. Не делай ошибки. Не забывай, что ты шпет, шофер и ничего больше. Старайся думать, говорить и действовать, как шофер из шпетов».
— Вы очень добры, — ответил он.
Он кончил есть.
— Хотите газету? — предложила она. — Пока вы здесь почитаете, я уберусь в спальне.
— Охотно.
Она вышла и вернулась через несколько минут с газетой на немецком, издаваемой в Сталинабаде для немецкого меньшинства.
Он не пошевелился. Она убрала со стола.
— Читайте спокойно.
Он погладил ее зад с быстротой шофера, привыкшего позволять себе некоторые вольности с официантками в столовых.
— Не хотите, чтобы я помог вам убрать постель?
