— Я схожу поужинать и сяду за работу.
Она повернулась, почти коснувшись его, и предложила:
— Хотите поужинать со мной? Я покормлю мальчика и уложу его. Потом нам будет спокойно…
Со сжавшимся горлом он пробормотал:
— Я… Я очень хочу. Это вас не затруднит?
Она рассмеялась:
— Раз я вам предлагаю…
— Я думал, вы сердитесь, — сказал он, краснея.
Марианна пожала плечами.
— Я сержусь? Почему?
Он смутился.
— Я… Я не знаю… Я… хотел вас об этом спросить.
— Я не сержусь. Для этого нет причин.
Она коснулась его руки, отчего он вздрогнул.
— У вас есть время немного поработать. Мы сядем за стол не раньше половины девятого — девяти… Вас это устраивает?
— Конечно.
Он не верил своим ушам, и его лицо выражало восторг. Она посмотрела ему в глаза и сказала:
— Но обещайте мне быть благоразумным, хорошо?
Он стал пунцовым и разозлился на себя за то, что непроизвольно ответил:
— Да.
Она подошла к двери.
— До скорого, Бенто.
Через несколько секунд он услышал, что она зовет из окна столовой Жоао. Еще немного, и он стал бы прыгать от радости.
Они ели десерт — фруктовый салат с ромом, приготовленный самой Марианной. Они выпили три бутылки вина, а бутылка качас была сильно почата. Бенто чувствовал себя хорошо, уютно, оптимистично, был полон доверия и признательности.
— Вы чудесны, — повторял он каждую секунду.
Иногда он добавлял, непроизвольно понижая голос:
— Я себе представляю, что мы муж и жена.
Она только смеялась и наполняла его стакан, едва он осушал его.
— Я пойду сварить кофе, — сказала она, неожиданно поднявшись.
Оставшись один, он стал пить из салатницы ром, сдувая плавающие в нем фрукты. Из-за закрытых ставней жара в комнате была почти невыносимой. Марианна не хотела, чтобы с улицы ее видели ужинающей вместе с посторонним мужчиной. Бенто расстегнул форменную куртку и ослабил узел галстука.
До определенного момента он спрашивал себя, почему Марианна так потратилась. Она приготовила не обычный ужин; одно вино составляло необыкновенную роскошь. Теперь он выпил достаточно много, чтобы не задавать вопросов.
Через несколько минут она вернулась с кофе и разлила черную, очень сладкую жидкость по чашкам.
— Вам жарко? — спросила она, увидев, что он расстегнулся.
— Здесь можно задохнуться.
— Когда выпьем кофе, я выключу свет, и можно будет открыть окно на пять минут.
Она тоже вспотела. Капли пота блестели у нее на висках, в углах ноздрей и там, где начиналась грудь. Они выпили кофе. Она наполнила стаканы качас и подняла свой.
— За исполнение ваших желаний, — прошептала она, улыбаясь.
Ему захотелось сказать, что он желает только ее, но он не решился и одним глотком выпил свой стакан. Она встала и сказала, направляясь к выключателю, находившемуся возле двери.
— Откройте ставни.
Он отодвинул стул и встал, удивленный, что не очень крепко стоит на ногах. Она выключила свет раньше, чем он успел дойти, и ему было немного трудно нащупать задвижку. Он с силой толкнул обе створки, которые жутко заскрипели, прежде чем стукнуться о стену.
— Потише! — попросила Марианна.
Наполнив легкие относительно прохладным ночным воздухом, он повернулся.
— Где вы? — спросил он, всматриваясь в черную дыру, в которую превратилась комната.
— На диване.
В ее тоне ему послышалось приглашение, и он пошел наощупь, держась за стену. Когда он подошел, она взяла его за руку и усадила рядом с собой. Она сунула свою руку под его. Он хотел обнять ее, но она остановила:
— Будьте благоразумны. Не двигайтесь, или я уйду.
Он подчинился. Через несколько секунд она заговорила снова:
— Мне так хорошо рядом с вами, Бенто. Не надо это разрушать. Доверие — это прекрасно.
Он согласился с пересохшим горлом:
— Да, это правда.
Он хотел сказать ей многое, но не решался и злился на себя за эту робость.
— Вы молчите. Может быть, вам скучно?
Бенто запротестовал с неловкой горячностью:
— О нет! Я никогда не смогу скучать рядом с вами.
Марианна спросила совсем тихо:
— Вы чувствуете ко мне хоть небольшую дружбу, Бен?
Он почти до боли сжал ее руку.
— Больше, чем дружбу, — пробормотал он, — гораздо больше.
Она слегка отодвинулась от него. Глаза Бенто привыкли к темноте, и он увидел, что она смотрит на него.
— Вы хотите сказать… Вы хотите сказать, что любите меня?
Он проглотил слюну и с силой кивнул:
— Да… Да, Марианна, я люблю вас.
Он сказал это и поцеловал ей руку с лихорадочной страстью. Она закрыла лицо другой рукой и прошептала:
— Господи! Что же с нами будет?
Он осмелел.
— Марианна! Марианна! Вы меня тоже любите?
Она мгновение поколебалась, прежде чем ответить:
— Вы мне очень нравитесь, Бен, но я не имею права говорить вам это. Я замужем.
Он обнял ее, и на этот раз она позволила ему это, только опустила голову, чтобы не дать себя поцеловать.
— Марианна! Если бы вы знали меня раньше, вы бы вышли за меня?
— Думаю, что да, Бен.
Он взял ее за подбородок, заставил поднять голову и поцеловал в губы. Под действием атмосферы и возбуждения от выпитого алкоголя, она ответила на поцелуй, потом спохватилась и, задыхаясь, оттолкнула его.
— Вы плохо поступаете, Бен. Вы пользуетесь моей слабостью. Я больше не смогу доверять вам… Доверие так прекрасно, правда, Бен?
