Жан-Поль Готье. Сентиментальный панк полностью

Сидя за своим столом в просторном кабинете, из которого открывается вид на церковь Сент-Эсташ, осеняемый крылами ангела-хранителя в облике херувима – эмблемы его модного дома, нарисованной фломастером на окне, Жан-Шарль де Кастельбажак, пятидесятилетний подросток, вспоминает об эпохе восьмидесятых: «Было всего пять или шесть имен, вокруг которых всегда поднималась шумиха, никак не больше: Клод Монтана, бывший танцор балета из театра в Страсбурге, Иссей Мияке, Анн-Мари Беретта и я. Жан-Поля еще не было в этой компании. Принцип дефиле-спектакля еще только начал формироваться. Сценография, невероятный размах нашей работы… все это нас выделяло из общей картины. Кензо был очень театрален, так же как Дороти Бис и Шанталь Томасс. Группа “Художники и рабочие”, которая нас объединяла, продвигала нашу работу. Тогда мне пришло в голову устроить показ коллекции на крыше парковки в огромном воздушном шаре». Жан-Поль еще только топтался за кулисами авангарда, и эта компания его очень привлекала. «Он еще не существовал, – продолжает Кастельбажак. – Первый раз я о нем услышал в связи с его браслетами, сделанными из консервных банок, а потом добавились тельняшки. То, что сразу меня тронуло, показалось близким, это его стремление обыграть привычное, каждодневное… Сакрализация мелких обычных вещиц, пространство мгновений реальной жизни. Я делал то же самое уже довольно давно. Я использовал повязки Вельпо, старые одеяла… У меня была целая коллекция таких находок. Но у Жан-Поля все эти идеи заиграли по-новому, это выглядело свежо и интересно. У него было очень индивидуальное видение моды. Я находил отголоски этого у Вивьен Вествуд, которая в Лондоне украшала майки куриными косточками, практиковала в своей работе почти ситуационный подход, – я в ней чувствовал родственную душу. Но у Жан-Поля я не находил никакого политического подтекста, просто он проявлял интерес к обществу и людям. Восхвалять Францию, как она есть, это то, что мне всегда нравилось, и об этом мало кто думал. Простую, рабочую Францию, как ее показывал Габен в “Набережной туманов” и “Человеке-звере”. Эту эстетику уже затронул Ив Сен-Лоран, но в аристократической манере. Он [Готье] нам рассказал о Парижанке, прекрасно всем знакомой и близкой, которую он обожествил».

Очаровательную Парижанку, порхающую по улицам без гроша в кармане, Жан-Поль воспел в коллекциях «Барбес» и «Паригот, Парижская девчонка». В коллекции «Консьержка» отразилась другая сторона его характера: нам словно хитро подмигивает болтливый уличный мальчишка. Простая элегантность улиц стала первой отличительной чертой стиля Готье. 10 мая 1981 года[74] все знаменитые французские модельеры находились вне Франции. Они собрались в Бразилии на вечерний прием: Жан-Шарль де Кастельбажак, Тьерри Мюглер и Жан-Поль Готье. Результаты выборов показывали по бразильскому телевидению. В отеле в Рио, где они остановились, эти новости представлялись еще более удивительными. «Я тут же позвонил матери, – рассказывает Кастельбажак. – Она была напугана, словно наступала заря второй революции, потому что машины заезжали в парк, расположенный на частной территории, останавливались там и сигналили. И вдруг я увидел, как Жан-Поль вскочил на стол в ресторане и стал танцевать и петь как умалишенный. Я же был почти готов разрыдаться! Эта победа повергла меня в совершенную растерянность[75]. Душа моя оставалась на стороне правых, а сердце рвалось к левым».