Жан-Поль Готье. Сентиментальный панк полностью

Итак, открывал этот особенный показ танцовщик Пуни Додсон в широком плаще из черной тафты, на который были нашиты вплотную около сотни часов Swatch. Впечатляющий гэг! Режин в мини-юбке являла собой идеальный образчик стиля модельера: ажурная курточка с большим вырезом на груди, дающим возможность видеть бюстгальтер, сделанный из… сплетенных прутьев! Далее в программе шли маски грабителей из расписного шелка, габардиновые рединготы с оторочкой из черных кружев на рукавах, украшенные термоаппликациями в духе Уорхола шелковые куртки, соломенные треуголки, боксерские халаты из пурпурного шелка с зашифрованными надписями, костюмы велосипедистов с цветной шнуровкой, увенчанные крестом тюрбаны, блузоны из саржи с пришитыми на ткань вотивными фигурками, шапочки-парики из пластмассы и искусственных волос. Это было героическое столкновение Ренессанса и мира современного спорта, императорского Китая и стиля хеви-метал. Готье ваял этот монумент отбойным молотком.

Его знаменитый лозунг «Почему бы и нет?» реял знаменем над этой коллекцией, переливаясь фонтаном из ярко-красного, ржаво-коричневого и темно-зеленого, его любимых цветов. К этому визуальному безумию он прибавил юмористические аллюзии, анекдоты и игру слов из «Альманаха Вермот». На сцену выносили большой щит с надписью «Куантро, без него все не то!», в то время как танцоры шли пошатываясь, а над их шляпами-зонтиками появлялись этикетки знаменитого ликера. В «Навязчивых аксессуарах» оживали невероятных размеров сумки «Kelly» и шейные платки «Hermès». «Я всегда любил словесные ассоциации, скрытый смысл слов и выражений, каламбуры и абсурдные словосочетания, – признается Жан-Поль. – Например, выражение “Сколько народу на балконе!”[115] вдохновило меня на создание серии декольтированных корсажей, очень сексуальных, с аппликацией на уровне сосков в виде дюжины маленьких шаловливых человечков, цепляющихся за балюстраду». Он обожал дешевые розыгрыши и грубоватые шутки. Ведущая колонок моды Мелка Треантон однажды испытала эту страсть на себе. «Я не мог удержаться от шутки: у месье и мадам Треантон есть дочь. Как ее зовут? Мелка. Почему? Потому что она мела камамбер». Ляпсусы этого неисправимого шалуна и хулигана становились широко известными. Он говорил «генианский», что значило «гениальный и гигантский», а еще «тэвэскоп», объединяя «телескоп» и «телевизор». Он выбрасывал одни слоги, вставлял другие, сокращал слова или удлинял их. Смешные пустяки, разгул веселья, ярмарка каламбуров!

В мире моды, где все подчинено строгой иерархии и разложено по полочкам – сезон, стиль, мужское, женское, для зрелых людей, для юношества, – Готье первый осмелился существовать в дымной атмосфере беспорядка и вечной эйфории. Его мода разных национальностей существовала в полном смешении культур и религий, была инфантильной, дерзкой, провокационной и праздничной, его патофизиологическая мода взламывала ворота всех существовавших тогда стилей. Маргинальная, точная, изголодавшаяся по новым идеям и фасонам, Шопино позволила Готье завести на полную мощность мотор его дорожного катка, подминающего под себя время и нравы. О нем она говорит с нежностью: «Мы оба принадлежим к поколению no future, поколению совершенно неповторимому. Жан-Поль обладает уникальной способностью продумывать костюм в движении. Он архитектор тела, волшебник цвета, который может заставить идею обрести плоть»[116]. По ее словам, он больше всего ценил независимость, волю, дерзость, анархию и волевые качества. Его любовь к напористым активным людям только возрастала. А все, кто находился рядом с ним, говорили, что он камикадзе.