Для всего мира кутюр автор романа «Ужасные дети» служил примером во всем. Сен-Лоран и Лагерфельд его боготворили, Кокто был воплощением художественного кайроса, идеала, в котором сочетались черты Пикассо, Дягилева, Диора и Пруста и которому удавалось гармонично объединять театр, литературу, музыку, живопись и кино. Кокто со своим волшебным карандашом, создатель «Завещания Орфея»[152] и других причудливых и мрачных шедевров. Величественный Гэтсби, сломленный и прекрасный, главный оценщик элегантных нарядов на костюмированных балах, которые устраивали чета де Ноай и Ротшильды, душа светских раутов в богемном предместье Сен-Жермен, всегда таком беззаботном… Опьяненный шампанским и опиумом… Жан, такой недолюбленный, непонятый, отчаявшийся распутник, всегда привлекавший меценатов и обладавший самым солнечным из возлюбленных. Вездесущий, всепроникающий, всезнающий и многословный, он воцарился также в кино.
А Жан-Поль в этой области довольствовался работой художника по костюмам. При этом он тоже доказал, что обладает редкой способностью сочетать интуицию и дерзость. Его послужной список впечатляет. Питер Гринуэй обратился к нему первым, его примеру последовали Каро и Жёне, погрузив Жан-Поля в мир «Города потерянных детей»[153]. Футуристическая эстетика «Пятого элемента» впитала в себя всю причудливость его идей. Вместе с Педро Альмодоваром он омолодил «мовиду»[154], нарядил Викторию Абриль в садомазо-доспехи в «Кике» и усилил драматическое воздействие «Дурного воспитания»[155]. Актрисы помогали ему парить в вышине, они его обожали, доверялись ему телом и душой. Его считали культовым персонажем, невероятно одаренным, смешным и скромным. В нем не было ничего от классического образа деспотичного кутюрье. Он походил на старшего брата с нежными и ловкими руками волшебника, который знал, по словам Ромена Дюриса, «как вести себя открыто, доброжелательно и никого не судить». Он сразу же сработался с Жозиан Баласко, главной комедийной актрисой Франции, душой труппы «Le Splendid». Их сотрудничество началось еще в восьмидесятые. Они случайно встретились во время конкурса «Венера моды» – оба входили в состав жюри. Тем вечером они соревновались в шутках в духе Тото. Вскоре модельер попросил звезду комедийной сцены участвовать в своем дефиле. «Я подумала, что это розыгрыш, – вспоминает Жозиан. – Чтобы я стала моделью? Это казалось абсурдным». А потом она получала премию «Сезар», затянутая в знаменитый корсаж с конусообразными чашками, размера XL, с крылышками на бюсте. «Когда я с ним познакомилась, стоило только послушать то, о чем говорили модельеры, – рассказывает актриса. – Каждый считал себя чуть ли не Микеланджело. А вот Жан-Поль не относился к себе так серьезно. Он раз за разом мне говорил: “Я-то? Я тряпками занимаюсь”. А что самое главное, он был очень смешной!» Все чаще и чаще Жозиан посещала шоу своего нового друга: она, словно дополняя картину, созданную рукой мастера, с восхищенным видом наблюдала за показом и сожалела, что не может уместиться ни в одно из платьев.
Впрочем, это были пустяки! Жан-Поль сшил около дюжины нарядов специально для Жозиан. В созданной по мотивам популярного телесериала комедии «Абсолютно восхитительно»[156], героинями которой стали две модницы пятидесяти лет, полностью превратившиеся в
В этой комедии-дефиле снова появляются некоторые бессмертные силуэты: комбинезоны с расклешенным брючным низом, воинственного вида корсажи из металлизированной ткани и костюмы из пепиты[158],
