И тут непобедимая воительница, победоносная героиня Патэ, покорительница льва-Тальбота, освободительница Орлеана, спасительница королевской короны, верховная начальница войск целого народа – гордо выпрямилась и, слегка встряхнув кудрями, произнесла с наивным самодовольством:
– Если уж пойдет на то дело, я готова состязаться со всеми руанскими женщинами.
Толпа зрителей разразилась рукоплесканиями – это было приятно Жанне; и можно было заметить дружелюбную и ласковую улыбку на многих лицах. Но Кошон гневно обрушился на толпу, требуя соблюдения тишины и благопристойности.
Бопэр продолжал допрос. Он спросил:
– Занималась ли ты дома еще чем-нибудь?
– Да. Я помогала матери по хозяйству и пасла в поле овец и коров.
Голос ее слегка дрожал, но едва ли многие могли это заметить. Но на меня вдруг повеяло очарованием детских лет, и мои глаза затуманились слезами: некоторое время я не мог видеть того, что писал.
Бопэр, выдвигая различные вопросы, осторожно подбирался к запретной области и наконец повторил один вопрос, на который она незадолго перед тем отказалась ответить: приобщалась ли она тогда в иные праздники, кроме Пасхи? Она сказала кратко:
– Passez outre.
Это можно перевести так: «Переходите к тому, на чем вам позволено останавливаться».
Я слышал, как один из членов суда сказал своему соседу:
– Свидетели, по большей части, – народ придурковатый; их легко сбить с толку и запугать. Но это дитя, поистине, невозможно ни устрашить, ни застать врасплох.
Вот собрание насторожилось и начало прислушиваться с жадным вниманием: Бопэр коснулся вопроса о Голосах Жанны – животрепещущего вопроса, который всех занимал и волновал. Его цель была – завлечь Жанну в область необдуманных слов, в которых можно было бы найти намек, что Голоса иногда давали ей злые советы, – и, следовательно, что они исходили от Сатаны. Сношения с нечистой силой… да за это Жанну фазу отправили бы на костер, и долгожданная конечная цель суда была бы достигнута быстро.
– Когда ты впервые услышала те Голоса?
– Тринадцати лет я услышала в первый раз Голос, ниспосланный от Бога: то был совет, как мне вести праведную жизнь. Я испугалась. Произошло это в полдень, летом, в саду моего отца.
– Ты тогда постилась?
– Да.
– Накануне этого дня?
– Нет.
– С какой стороны послышался Голос?
– Справа – со стороны церкви.
– Сопровождался ли он ярким светом?
– О да. Свет был ослепителен. С тех пор, как я приехала во Францию, я часто слышала Голоса.
– Как звучал голос?
– То был благородный Голос, и я думала, что он послан мне от Бога. Услышав его в третий раз, я поняла, что он принадлежал ангелу.
– Был ли он тебе понятен?
– Вполне. Он всегда был слышен отчетливо.
– Какие советы преподал он тебе относительно спасения твоей души?
– Он повелевал мне жить праведно и не пропускать церковных служб. Он также сказал, что я должна отправиться во Францию.
– Какой образ принимал Голос, являясь тебе?
Жанна с подозрением посмотрела на священника и ответила невозмутимо:
– Этого я вам не скажу.
– Часто ли посещал тебя Голос?
– Да, два или три раза в неделю; и он говорил: «Покинь деревню свою и отправляйся во Францию».
– Знал ли твой отец, что ты уходишь?
– Нет. Голос говорил: «Иди во Францию», и потому я не могла дольше оставаться дома.
– Что еще говорил он?
– Что мне предстоит снять осаду с Орлеана.
– И это все?
– Нет: я должна была пойти в Вокулер; тогда, дескать, Роберт де Бодрикур даст мне солдат, в сопровождении которых я отправлюсь во Францию; а я сказала в ответ, что я – бедная девушка, не умеющая ни ездить верхом на лошади, ни сражаться.
Затем она рассказала, сколько препятствий она встретила в Вокулере и как она все-таки получила наконец отряд солдат и начала свой поход.
– Как ты была одета?
Суд в Пуатье определенно разъяснил и постановил, что, поелику Господь поручил ей совершить мужское дело, то нет ничего непристойного или оскорбительного для религии, если она будет одеваться, как мужчина; но что толку? – теперешний суд не разбирался в средствах для погибели Жанны; он готов был воспользоваться даже поломанным и негодным оружием, и из вопроса Бопэра предполагалось извлечь весьма многое.
– Я носила мужское платье, и со мной был меч, который я получила от Роберта де Бодрикура, но другого оружия у меня не было.
– Кто дал тебе совет носить мужское платье?
Жанна опять сделалась подозрительной. Она не отвечала.
Вопрос был повторен.
Она снова отказалась.
– Отвечай! Тебе приказывают.
– Passez outre, – больше она ничего не сказала.
И Бопэру пришлось до поры до времени оставить этот вопрос в стороне.
– Что сказал тебе Бодрикур при твоем отъезде?
– С моих спутников он взял обещание, что они будут меня охранять, а мне он сказал: «Ступай, а там будь что будет! (Advienn que pourra!)»
После целого ряда других вопросов ее опять спросили о ее одежде. Она сказала, что ей было необходимо носить мужское платье.
– Не Голос ли посоветовал тебе это?
Жанна ответила спокойно:
– Я думаю, что Голос дал мне добрый совет.
