Англичанам удалось обнаружить нас до того, как мы присоединились к Ла Гиру. Армия Тальбота двигалась тремя колоннами: сначала авангард, затем артиллерия и, наконец, на значительном расстоянии главные ударные силы под командованием сэра Джона Фастольфа. Тальбот вышел из зарослей и двигался теперь по открытой местности. Он тут же расставил артиллерию и разместил авангард и пятьсот отборных лучников вдоль изгородей, мимо которых должны были проходить французы, и надеялся удержать эту позицию до прибытия главных сил. Войска Фастольфа галопом мчались на помощь. Использовав удачный момент, Жанна приказала Ла Гиру наступать, и он мгновенно бросился со своими храбрецами в атаку и, как всегда, ураганом помчался на врага.
Герцог и Дюнуа хотели было последовать за ним, но Жанна остановила их:
— Погодите! Еще не время.
И они ждали, ерзая в седлах от нетерпения. Но Жанна была невозмутима; она внимательно следила за происходящим, взвешивала, прикидывала, рассчитывала до мелочей по минутам, секундам, долям секунды, и вся ее благородная душа отражалась в глазах, в гордо поднятой голове, в величественной посадке, — она была хозяином положения и владела собой великолепно.
А там, удаляясь все дальше и дальше, с развевающимися на шлемах перьями, то исчезая из виду, то вновь появляясь, неслась стремительно грохочущим потоком бешеная конница Ла Гира во главе с огромной фигурой своего вождя, который возвышался над всеми, взметнув длинный меч, как древко знамени.
— Сам сатана со своим отродьем летит на крыльях мести! — заметил кто-то в глубоком восхищении.
И вот они все ближе и ближе к сомкнутым отрядам Фастольфа, спешившим на выручку.
Противники столкнулись, и ряды их смешались. Герцог и Дюнуа приподнялись в стременах, чтобы лучше видеть. Дрожа от нетерпения, они повернулись к Жанне.
— Пора!
Но она остановила их взмахом руки, все еще всматриваясь, взвешивая, рассчитывая, и повторила свои слова:
— Еще не время, погодите!
Преследуемые отряды Фастольфа яростно рвались на соединение с авангардом. Но тому вдруг показалось, что они в панике спасаются от Жанны, и в тот же миг авангард, обезумев от ужаса, дрогнул и пустился в беспорядочное бегство, не обращая внимания на дикие крики и проклятия Тальбота.
Это был самый удобный момент. Жанна пришпорила коня и, взмахнув мечом, подала знак к атаке. «За мной!» — крикнула она и, прижав голову к шее коня, помчалась вперед, как ветер.
Мы врезались в толпы убегающих и целых три часа безжалостно рубили, кололи, крошили. Наконец, трубы заиграли отбой.
Сражение при Патэ было выиграно.
Жанна д'Арк соскочила с коня и, остановившись, в глубокой задумчивости смотрела на страшное поле битвы.
— Хвала богу! — проговорила она. — Его могучая десница повергла врага.
— А потом, немного помолчав, подняла голову и, устремив взгляд вдаль, будто размышляя вслух, добавила: — И через тысячу лет английская власть во Франции не сможет оправиться от этого удара!
Она еще постояла немного, погруженная в свои мысли, потом, повернувшись к столпившимся вокруг нее военачальникам, воскликнула:
— О друзья мои, сознаете ли вы, знаете ли вы? Франция на пороге своего освобождения!
Ее лицо выражало торжество, глаза сияли.
— Она была бы в неволе, если бы не Жанна д'Арк, — сказал Ла Гир и, проезжая мимо, низко ей поклонился.
Все остальные последовали его примеру. А он, отъезжая от толпы, негромко произнес:
— И будь я проклят, если когда-нибудь откажусь от этих слов!
Затем, бурно выражая свой восторг, мимо нее проходило, батальон за батальоном, наше победоносное войско. Солдаты изо всех сил кричали: «Да здравствует навеки Орлеанская Дева! Слава, слава, слава!» Счастливая Жанна улыбалась и салютовала им мечом.
На обагренных кровью полях Патэ я видел Орлеанскую Деву не в последний раз. К концу дня мне еще раз довелось увидеть ее там, где недавнее сражение разметало и свалило в груды убитых и раненых. Наши солдаты смертельно ранили одного пленного, слишком бедного, чтобы дать за себя выкуп. Заметив издалека это ужасное дело, Жанна примчалась к месту происшествия и сразу же послала за священником. И вот голова умирающего врага уже лежит на ее коленях, и она, как родная сестра, облегчает его предсмертные муки словами любви и утешения, и горькие слезы текут по ее щекам [Лорд Рональд Гауэр («Жанна д'Арк», стр. 82) пишет: «Мишле нашел подтверждение этому факту в показаниях пажа Жанны д'Арк Луи де Конта, который, вероятно, присутствовал при этом». И это соответствует истине. Изложенный факт является частью показаний автора «Личных воспоминаний о Жанне д'Арк», данных им на Процессе реабилитации в 1456 г. (Примечание М. Твена.)].
Жанна оказалась права: Франция действительно находилась на пороге своего освобождения.
Война, прозванная Столетней, в последнее время велась весьма вяло. Впервые за девяносто один год борьбы англичане начали проявлять слабость.
