Первым все же стал выказывать беспокойство Люсли. Он достал кошелек, перебрал все находившиеся там золотые, достал бумажник и пересчитал находящиеся там деньги.
Всего у него было тысяча восемьсот восемь рублей – цифра особенно оставшаяся у него в памяти, потому что она случайно совпадала с цифрой года, в котором все это происходило, и он шел до этой цифры. Но вот его конкурент дал тысячу восемьсот двадцать пять рублей, и Люсли вынужден был отстать.
Он был бледным как полотно и сильно взволнован, когда аукционист, ударив молотком по столу, громогласно заявил:
– Тысяча восемьсот двадцать пять третий раз!.. – и затем, обращаясь к усатому человеку, добавил: – За вами!..
Люсли сжал кулаки, стиснул зубы и, топнув ногой, в досаде пошел к двери, показывая этим, что только и интересовался на аукционе латинским молитвенником и не желает больше оставаться, так как не хочет покупать больше ничего.
Он выскочил на крыльцо в таком виде, как будто готов был упасть в обморок – настолько поражен он был своей неудачей.
На свежем воздухе Люсли вздохнул немного свободнее и остановился, вбирая в себя этот воздух и вместе с тем как бы обдумывая, что ему теперь делать.
Пока он так стоял на крыльце, появился и его более счастливый конкурент, который тоже приходил, видно, на аукцион за молитвенником и, приобретя его, вполне удовлетворился и теперь уходил домой.
– Скажите, пожалуйста, – обратился к нему Люсли. – Почему вы так набавляли цену на молитвенник?..
Усатый человек поглядел на него прищурясь и принял такой гордый вид, который совершенно не соответствовал ни потертому гороховому костюму, ни его взъерошенным усам.
Люсли увидел, что с этим человеком нельзя было обращаться бесцеремонно, и потому поспешил назвать себя и спросил, в свою очередь, с кем имеет честь.
Тогда его конкурент галантно расшаркался (на ногах его вместо сапог было нечто вроде спальных туфель) и, сняв картуз, проговорил:
– Я наречен при крещении Орестом, а фамилия моя Беспалов!.. Чем могу служить вам?
– Мне хочется узнать, почему вы так набавляли цену на молитвенник?
Орест Беспалов поставил усы ежом, задумался и пожевал губами, а потом спросил:
– Вы в карты когда-нибудь играли?
Люсли удивился неожиданному вопросу, но все-таки ответил:
– Играл!
– Ну так должны знать, что такое фант! С географией вы тоже, вероятно, знакомы?
– Ну!..
– Ну, значит, знаете, что такое Азия? А все вместе выйдет фантазия... Поняли?
– Ничего не понял! – сказал Люсли.
– Странно! – сказал Орест, – А между тем все так просто, как «добрый день», как говорят французы! Такова была моя фантазия, чтобы набавлять именно на молитвенник цену.
– И вы бы мне не уступили ни за что?
– Ни за что!
– И все только из-за фантазии?
– Только из-за фантазии!
– Но, может быть, теперь, когда ваша фантазия, так сказать, удовлетворена, – проговорил Люсли, – вы согласитесь перепродать мне этот молитвенник?
Орест покачал головою и, подняв палец, помотал им в воздухе:
– Никогда!
– Почему же это?
– Это – наша государственная тайна...
– Ваша? Значит, вы не один знаете ее, а и еще кто-то?
– Почему вы так думаете?
– Да потому, что иначе вы бы сказали не «наша», а «моя»...
Орест нахмурил брови и строго произнес:
– Во-первых, должен вам, досточтимый джентльмен, заметить, что Орест Беспалов имеет обыкновение говорить про себя во множественном числе, хотя и признает, что он – единственный в мире и что доказано несомненными данными; а, во-вторых, в данном случае вы совершенно правы: эта государственная тайна не моя, а другого лица... И тут есть еще и третье лицо... Замечаете мое красноречие?..
Люсли некоторое время подумал, потом вдруг предложил Оресту:
– Не хотите ли пойти позавтракать?
– Вы хотите угостить меня или хотите, чтобы я вас угостил?
– Нет, отчего же?.. Я с удовольствием поставлю вам бутылку вина.
– Не пью! – пожал плечами Орест.
– Не пьете, вы?!
– Ну да... Вина не пью!
– А что же?
– Только водку! Всем другим пренебрегаю: кислятина!
– Отлично. Я угощу вас водкой!
– Покорно благодарю, с удовольствием. Сейчас же видно, что вы – человек воспитанный, а с таким я всегда охотно вступаю в общение. Это ваша колесница? – спросил Орест, показывая на карету Люсли.
– Моя, – ответил тот. – Не угодно ли вам сесть?
– С восхищением!.. – И Орест ловко вскочил по подножке в экипаж с таким видом, словно бы кататься в каретах для него было дело привычное.
Люсли, одетый франтом, сообразил, что ему неудобно будет показаться в хорошем ресторане вместе с таким по виду невзрачным товарищем, каким был Орест Беспалов, и велел кучеру своей кареты остановиться у трактира средней руки, где, по правде сказать, очень редко останавливались кареты...
Зато их встретили с поклонами и проводили не в общий зал, а в отдельную комнату, предназначенную для почетных посетителей.
– Так что же заказать? – обратился Люсли к Беспалову.
– Вина и фруктов! – сказал тот.
– Но вы ведь вина не пьете?!
– О, святая простота! – улыбнулся Орест. – Под вином подразумевается водка, а под фруктами – огурцы!
– Значит, водки и закуски?
– Вот именно.
Люсли распорядился.
