Глаза Эйдана покраснели, и Коннор запаниковал:
— Эй, старина, да не переживай ты так. Все нормально!
— Нет. Не нормально. Все ужасно. Я просто не знаю, что сказать.
— Ну так и не говори ничего, — поспешно заявил Коннор.
В этот момент из гостиной появилась Лисса, и Коннор чуть не расцеловал ее от накатившего облегчения.
— Хм… кофе, — промурлыкала она. С собранными в конский хвост влажными волосами, пахнущая яблоками, переодевшаяся в чистый спортивный костюм из темно-розового бархата, Лисса выглядела оживленной и прекрасной. Обнаружив приготовленный и оставленный для нее Эйданом кофе, она поднялась на цыпочки, сочно чмокнула его в губы и прошептала: — Спасибо, милый.
Коннор, воспользовавшись моментом, улизнул с кухни, чтобы переодеться и настроиться на решение ждавшей впереди монументальной задачи.
Восславленный некогда как воплощение чести, Майкл Шерон никак не мог предположить, что его жизнь в конце концов окажется основанной на лжи и коварстве. Даже порождения теней, именуемые Кошарами, вряд ли могли считаться кошмарными по сравнению с жутчайшим вероломством, ставшим для него повседневной реальностью.
Преодолевая по воздуху расстояние между пещерой и храмом Старейших, Майкл любовался великолепием открывавшейся внизу панорамы. Пологими травянистыми холмами. Сочными зелеными долинами с бурными реками. Величественными водопадами.
Умело созданными декорациями, призванными предотвращать недовольство.
Обретенное им презрение к этому раю, на защиту которого он затратил столько усилий, не могло не печалить, однако теперь все это великолепие виделось иллюзорным и зыбким, как сны, оберегаемые его народом. Под этим фасадом скрывался фундамент, глубоко увязший в трясине обмана. Другое дело, что сие было ведомо лишь Старейшим и бунтовщикам. Большинство же Стражей чувствовали себя здесь вполне счастливыми. Оставаясь в неведении относительно небольшой группы недовольных, они и дальше могли радоваться жизни.
Мошенническое поддержание этого неведения являлось нелегкой и день ото дня все более усложнявшейся задачей. Капитан Эйдан Кросс был воином-легендой, одно лишь присутствие которого придавало Избранным Воителям спокойствие и уверенность. Его исчезновение не могло не повлечь за собой всякого рода домыслы и толки. Теперь исчез Брюс, что еще более усугубило проблему. Эти двое, наиболее заслуженные и почитаемые офицеры корпуса Избранных Воителей, всю свою жизнь оставались самыми близкими друзьями. В сознании Стражей просто не укладывалось, как двое столь отважных и преданных своему долгу воинов могли совершить такое ужасное предательство. Неизбежно возникали вопросы, появлялось сомнение, строились предположения и догадки насчет того, что же могло разочаровать и отвратить их. И на все эти вопросы приходилось искать ответы. Конечно, существовала возможность попытаться заклеймить их как негодяев, но Майкла эта версия не устраивала. По его убеждению, сохранить прежнее почтение к ним было бы гораздо полезней. Преклонение перед героями — сильнейший эмоциональный стимул, и в будущем он может послужить в качестве весьма полезного инструмента. История полна свидетельств того, как великие подвиги совершались в подражание славным деяниям вызывающих восхищение героев былого.
Когда показался поблескивающий белый храм, Майкл замедлил скольжение по воздуху, перешел в вертикальное положение и мягко приземлился на ноги. Первым делом он набросил капюшон, который носили все Старейшие, скрывая от посторонних взоров свои чахлые, болезненные лица. А ведь когда-то он был весьма привлекательным мужчиной. Впрочем, с той поры миновали века. А кроме того, утрата физической красоты казалась не столь уж высокой платой за возможность достижения его целей.
Приняв подобающий вид, Майкл прошел сквозь массивные красные
Его путь по открытому центральному двору отмечался капельным следом. После стычки с Брюсом облачение Шерона промокло насквозь и до поры до времени должно было оставаться таким. Майкла ждали, и пунктуальность являлась лучшим способом избавиться от излишнего любопытства.
Зная, что за ним наблюдают, Майкл двигался неспешно, а близ