Забросив одну лямку рюкзака на плечо, Стейси спустилась по лестнице вниз, где, к своему удивлению, обнаружила одного Коннора. Он сидел за обеденным столом, сосредоточенно очищая от засохшей грязи какой-то предмет. На нем была черная футболка, обтягивающая широченные плечи, чуть ли не трещавшая по швам, и свободного покроя линялые джинсы.
— Привет, — сказала она, проходя мимо, чтобы забрать с барной стойки свою сумочку. — А где Эйдан с Лиссой?
— Спать пошли. Они явно гнали без остановки всю ночь и вконец вымотались.
Стейси повернулась к нему, и Коннор впился в нее своими аквамариновыми, казавшимися всезнающими глазами. Как будто ему в своей жизни довелось и повидать, и совершить куда больше, чем это вообще возможно для мужчины его возраста. По ее прикидкам ему никак не могло быть больше тридцати пяти, хотя по части энергии и жизненных сил он дал бы фору и вдвое более молодому. Уж об этом она могла судить по личному опыту.
Стейси покачала головой:
— Я так надеялась, что им удастся хоть недолго, но как следует отдохнуть. И он, и она отдают работе так много сил.
— А ты куда собралась? — мягко спросил он, удивленно посмотрев на ее розовый с черным рюкзачок фирмы «Рокси».
Сама она такой экстравагантный в жизни бы не купила. Ей вполне подошел бы и простой рюкзак за пять долларов из «Уолмарта». Но Лисса заметила, как она восхищалась этим рюкзаком, и купила ей в подарок. Теперь это был один из ее любимейших «предметов роскоши».
— Домой. У меня там куча дел.
— Например?
— Порядок навести. Дом нуждается в уборке, а когда Джастин дома, до этого редко доходят руки. Потом — первая ступенька крыльца стала подгнивать. Сосед обещал посмотреть, что там можно сделать, и я спрошу, сможет он сегодня или нет.
Коннор опустил предмет, который держал в руках, и убрал обратно со стола одним неуловимым, полным опасной грации движением. Было удивительно видеть, как такой громила движется словно пантера. Текуче и плавно.
— Я могу починить твое крыльцо.
Она заморгала и невольно слегка откинула голову, чтобы целиком охватить его взглядом:
— С чего бы это?
— А с чего тот сосед предложил тебе свою помощь?
— Он хороший парень.
— Вот и я хороший парень.
— Ты занят.
И великолепен. Боже мой, ну до чего соблазнителен! И как же ему идет черный цвет. Она это еще вчера заметила, когда он только появился. Черный цвет оттеняет золотистую кожу и эти дивные волосы. Чуть-чуть длинноватые. Футболка, джинсы и черные армейские ботинки создавали образ крутого парня. А стоило ей представить его в своем доме, как с ее чувством равновесия произошло нечто странное.
— Я занят планированием, — указал он. — Это можно делать где угодно.
— Чинить ступеньки — скучное занятие.
— А вот твой сосед так не считает.
— Он любит яблочный пирог домашней выпечки.
Коннор скрестил руки на груди:
— Обожаю яблочный пирог домашней выпечки.
— Ну… это не больно хорошая идея.
— Замечательная идея, — решительно возразил он, и от того, как упрямо выставилась его челюсть, у нее защемило сердце. — Я большой дока по части ремонта ступеней.
Ей следовало его отшить. Без вариантов. Ясно ведь, он надеялся, что помощь в ремонте обернется для него некой сексуальной благодарностью. И ее основательно беспокоило четкое осознание того, что его надежды были вовсе даже не беспочвенны. В конце концов, моясь под душем, она всю дорогу воображала себе, каково было бы заняться с ним любовью без спешки, имея в своем распоряжении сколько угодно времени. Опасные мысли.
— Думаю, — удалось выдавить ей, — нам пора попрощаться.
— Цыпленок.
У нее отвисла челюсть.
— Прошу прощения?
Коннор сунул ладони себе под мышки, замахал руками, как крыльями, и закудахтал.
— Господи боже мой, — пробормотала она, — это детский сад какой-то.
— Неважно. Ты боишься взять меня с собой, потому что я слишком тебе нравлюсь.
— Вовсе нет…
— Вруша.
— Интересно, почему это все мужчины, стоит им не заполучить то, чего хочется, мигом впадают в детство? — поинтересовалась Стейси.
Он показал ей язык.
Стейси прикусила нижнюю губу и торопливо отвела взгляд. Он покатился со смеху, и она закашлялась, подавляя порыв присоединиться к нему.
— Пошли. Хватит уже этой бессмыслицы. — Он обогнул обеденный стол и забрал у нее рюкзак с такой ухмылкой, что у нее свело живот. — Обещаю вести себя хорошо.
— Но ведь я такая неотразимая, — с расстановкой проговорила она.
— Знаю.
Примешавшиеся к его акценту интимные нотки заставили ее задержать взгляд на Конноре гораздо дольше, чем следовало. Его ответный взгляд был теплым, властным и чуточку голодным. Ей очень хотелось иметь Проблему с большой буквы, чтобы пригласить его к себе с полным на то основанием. Дать ему возможность поиграть нынче вечером в «мужчину в доме». Позволить ему вписаться в ее быт.
Она вздохнула:
— А что, если я не стану вести себя хорошо?
Коннор отступил в сторону и жестом указал в направлении прихожей.
— Я отнекиваться не буду, — предупредил он. — Если ты и правда вообразила, будто я стану разыгрывать из себя джентльмена, подумай снова.