Конечно, он прыгнул. Правда, при приземлении умудрился подвернуть ногу, что несколько усложнило наш спуск с десятого этажа. Но в конце концов мы спустились. Управляющий вывел нас коридорами к заднему выходу. Перед тем как выйти на улицу, Пол надел джеллабу, которую я принес. Опираясь на мое плечо, он вышел в заднюю дверь и заковылял прямо мимо соглядатая, приставленного братьями Фанзы следить за тем, чтобы ее любовник-американец не сбежал. Тот, заметив, что Пол хромает, взял его под руку с другой стороны и помог дойти до того места, где я припарковал свой разбитый «пежо». Пол, к его чести, несмотря на дикую боль, не издал ни звука. И так глубоко спрятал лицо в капюшоне, что полностью сошел за местного. Соглядатай спросил меня, почему Пол хромает. Я объяснил, что он глухонемой и стал жертвой бандитов. К счастью, этот соглядатай, не чуждый сострадания к страждущим и убогим, оказался настолько глуп, что поверил в выдуманную мной нелепую историю. Даже на прощание пожелал нам обоим удачи.
Я знал, что отец Фанзы, имевший связи, благодаря своей должности в марокканском Центробанке, наверняка выставил наблюдателей в аэропорту, во всяком случае, позаботился о том, чтобы Пол не смог сесть в самолет, улетавший в Штаты. Поэтому я шесть часов вез его до Танжера – а в ту пору автострад не было – и там посадил его на паром, в шесть утра отплывавший в Малагу. Даже снабдил его песетами, чтобы он мог показать свою лодыжку врачу, снять на ночь номер в гостинице и купить билет на поезд до Мадрида… А потом… – Бен Хассан щелкнул пальцами. – Оп! И Пол Лейен исчез из моей жизни.
– Но он же наверняка связался с вами по возвращении в Штаты? – спросила я.
Бен Хассан покачал головой.
– Он возместил вам затраты?
Бен Хассан покачал головой.
– Что произошло, когда родился ребенок?
– Что произошло? Фаиза испила всю чашу позора матери-одиночки. Ей на несколько лет запретили работать в
– Наверно, она пыталась связаться с Полом.
– Пыталась. Но тщетно. Вместе с отцом они пришли в американское посольство и потребовали от них содействия – чтобы Пола экстрадировали в Марокко, где бы он стал жить с ней одной семьей. Американский консул сказал, что они могут найти в Америке адвоката, который отыщет мистера Лейена и обяжет выплачивать деньги на ребенка, но заставить его вернуться они не в состоянии. Фаиза писала ему несколько раз, посылала фотографии маленькой дочери, но Пол хранил молчание. Даже когда я написал ему, после того…
Бен Хассан взял бокал с вином, залпом осушил его и снова наполнил.
– После чего? – спросила я.
– Отец Фаизы пришел в ярость, – помедлив, продолжил Бен Хассан, – когда узнал, что Полу удалось выскользнуть из дома незамеченным. Он обрушил свой гнев на сыновей, а те, в свою очередь, избили несчастного бедолагу, которого наняли охранять черный ход. Так его отдубасили, что он несколько месяцев пролежал в больнице. Потом, по приказу отца, взялись за управляющего соседним зданием и выяснили у него, кто помог бежать их зятю. Управляющий назвал мое имя. В тот же вечер они отловили меня, когда я выходил из École des Beaux-Arts. Затащили в глухой закоулок и молотком раздробили мне все пальцы.
– Вы серьезно? – прошептала я в ошеломлении. – Неужели?
Бен Хассан поднял ладонь:
– Размозжили все пальцы до единого. Всмятку. Ни одной косточки не уцелело. Боль была до того дикая, что я потерял сознание. Несколько часов спустя меня нашел дворник. Слава богу, он побежал в колледж, нашел двух моих коллег, которые еще были на работе – проводили занятия с вечерней сменой. Они вызвали полицию и
Я не знала, что на это сказать. Разве только:
– Пол знал, какую цену вы заплатили за то, что помогли ему бежать?
