Внутренний Круг предполагал, что прошлая ночь окажется ночью всех ночей. Гнев должен был воспламенить сердца обывателей.
Но этого не произошло. Поддержки, судя по всему, почти не было, зато сопротивление оказалось яростным.
За что боролись, на то и напоролись. Самые воинственные из не-людей ожидали нападения и готовились к отпору Короче, «Клич» облажался.
Но это была далеко не катастрофа. Так, мелкое недоразумение, которое нужно пережить.
Мы с Тинни – под бдительным присмотром Тамы – в конце концов договорились, кто из нас ищет книги, а кто их просматривает. Тинни выпало первое, мне – второе. Оба начали резво и некоторое время шли голова в голову, а потом я начал отставать. Впрочем, своей подружке я готов уступить во всем… Ну, почти во всем.
– Не возражаешь, если я в другую стопку буду складывать книжки не на карентийском? – спросила она.
– Ничуть. – Подать сюда переводчика! Я чихнул. – Хоть бы кто удосужился пыль протереть.
Дверь распахнулась.
– Мисс Монтецума! А, вот вы где. – В проеме возник старикашка с протезом вместо ноги. Он что, тоже в город ходил? – Шеф скоро будет. Говорят, он ранен.
– Говорят? – переспросила Тама, делая шаг к дверям.
– Ну да, разное болтают. Дескать, и помирает почти, и вроде как его только поцарапало.
– Он ранен! Гаррет, Тинни, я должна идти.
– Счастливого пути. – Я не сомневался: слух о том, что Норт-Энглиш при смерти, исходит от самого Маренго. С этого позера вполне станется.
– Гаррет, я не могу оставить вас одних. На язык просилось крепкое словечко, но я сдержался.
В коридоре, шагая следом за Тамой, Тинни бросила:
– А ты учишься.
– Чего?
– Перестал совать ногу, едва дверь приоткроют.
– Я что-то упустил?
– Вряд ли. Но если так, оно и к лучшему. Боль – великий учитель, красотка. Тама выбежала на тот самый портик, с которого взирала на нас накануне. Мы присоединились к ней в тот самый миг, когда прибыл экипаж Маренго в сопровождении вооруженных всадников.
Надо же, у Маренго есть телохранители. Им тоже досталось – все в крови, одежда свисает лохмотьями.
Подкатил второй экипаж, с лекарями. Интересно, чем все закончилось. Дыма над городом не видно, значит, до поджогов не дошло, однако потерь явно немало – другая сторона, без сомнения, тоже пострадала.
Н-да, это вам не обывателей распугивать… В глубине моего утомленного разума завозился некий червячок, этакий зародыш слова. Надеюсь, я сумею не выпустить его на волю. Иначе парни в коричневых рубашках окажутся во власти демона. Имя которому Война.
В поместье Маренго, где не-людей было не сыскать днем с огнем, вольные сообщники ходили гоголем, разве что между собой иногда цапались. Но теперь у них, похоже, появился достойный противник.
Лекари извлекли Маренго из экипажа, уложили на носилки и рысцой припустили к дому. С того места, где я стоял, Маренго и вправду выглядел тяжело раненным.
Вблизи бросилась в глаза его бледность, будто он потерял много крови. Да, так и есть, и кровь продолжает сочиться. Одежды на нем почти не осталось; видно, происки тех, кто пытался залатать рану.
Несмотря на ранение, он был в сознании. Нахмурился, приметив меня, с подозрением поглядел на Таму, но тут рядом со мной встала Тинни, и все подозрения Норт-Энглиша мгновенно рассеялись.
Что с ним такое стряслось?
Тама захлопотала вокруг дядюшки. По голосу чувствовалось, что беспокоится она искренне.
И правда, не все же ей обманывать.
Должно быть, в поместье привыкли ко всякой публике. Нас с Тинни никто ни о чем не расспрашивал. Мы пришли с женщиной босса. Он нас видел и неудовольствия не выразил. Значит, с нами все в порядке.
Разумеется, на попугая на моем плече поглядывали косо. По счастью, Попка-Дурак не разевал клюва, и мне не пришлось никому объяснять, чего ради я заделался чревовещателем. К моему великому сожалению, дикому из молодчиков Маренго домашний попугай не требовался.
– Отличный экземпляр, – уговаривал я. – Посадите его на ваш флаг, он гномов сверху обзывать будет…
Тут попугай не вытерпел и обозвал меня – неразборчиво для других, но для моего слуха вполне отчетливо.
Большинство вернувшихся просто попадали наземь и заснули где упали. Лишь некоторые сохранили достаточно сил, чтоб остаться на ногах.
Помню, у нас на островах было то же самое: после боя, вымотанные до последней степени, мы падали замертво, а глаза закрывались сами собою еще во время падения.
Осмотревшись, я подошел к парню, который показался мне побойчее прочих, и спросил:
– Что было-то?
Он глянул мельком, припомнил, что видел меня с Тамой, и пожал плечами.
– Кто-то их упредил. Я думал, мы им всыплем по полной, устроим, расту дыть твою, ночь Очищения. Собирались-то, расту дыть твою, со всех сторон вдарить. Не только «Клич» с Теверли, а все скопом, растудыть.
Вот о чем главари совещались в доме Вейдера! План совместных действий согласовывали. Это ж надо – пришли на праздник резню обсуждать!
– Выдали, значит?
– Нас ждали. – Он замолчал, словно этим уже все было сказано. Впрочем, поражение не лишило его чувства юмора. Он прибавил:
– С ограми на улице лучше не связываться.
