– Я скажу, что ходила во сне и перепутала. Аргумент. Мы придвинули к двери мебель, потом снова легли. Меня живенько отвлекли от раздумий, и я заснул, так и не успев прикинуть, что же это все означало.
Если Тама Монтецума и знала что-либо о событиях прошлой ночи, имела к ним какое-либо отношение или, по крайней мере, о чем-либо догадывалась, за завтраком она своих чувств не выдала.
– Доброе утро, Гаррет. Я бы разбудила вас раньше, но Тинни сказала, что вам надо как следует выспаться.
И как прикажете понимать? Это издевка или сочувствие?
– Он редко встает раньше полудня, – заметила Тинни. – Верно, Гаррет?
– Ну… Я не в претензии, Тама, по словам Тинни, вы получили сообщение о том, что Маренго возвращается?
– Поутру прискакал гонец. Передал, что Маренго на пути сюда и что он в дурном настроении. – В глазах ее промелькнуло… испуг не испуг, но что-то вроде беспокойства. – В городе у него не вышло.
– До сих пор не пойму, как он мог вас оставить. – Я и вправду раздумывал над этим. Видно, не зря мне твердят, что я циник: у меня возникли определенные подозрения насчет истинности слов доблестного Маренго. Не верю я в то, что Норт-Энглиш настолько предан борьбе с нелюдями, чтобы помчаться в Танфер, бросив на произвол судьбы красавицу племянницу.
– Он говорил, что возможны столкновения. – Узнаю стиль речей Маренго. – Но не торопитесь с выводами, мистер Гаррет. Я сама решила остаться. – Прозвучало очень убедительно Похоже, в кои-то веки Тама удосужилась сказать правду.
Я поглядел на Тинни. Мысли той витали далеко-далеко.
Вчера я не заметил ничего такого, что могло бы предвещать некую драматическую развязку. С другой стороны, я весь день не мог ни на чем сосредоточиться. В присутствии Тинни со мной это бывает.
Но даже при всем при том тяжеловато не заметить орду парней в коричневых рубашках, марширующих по городским улицам, распевающих воинственные песни и готовых пересчитать зубы всякому, кто не в коричневом, песен не поет и мысок не тянет.
– Он сказал, что в городе может быть опасно, – добавила Тама. Маска холодного величия потихоньку сползала с ее лица.
Первыми вернулись с десяток вольных сообщников. Они ворвались в дом, громогласно требуя еды. Вместо одежды лохмотья, все в бинтах, лица в ссадинах. Ни смешка, ни даже улыбки.
– Страшно подумать, как другим досталось, – пробормотал я.
Вскоре потянулись и другие – поодиночке, парами, небольшими компаниями. Все подавленные, неразговорчивые. Многие ранены.
Возможно, будут и такие, кто не вернется вовсе.
На меня никто не обращал внимания. На Тинни и то не глядели.
– Что с ними стряслось? – спросил я Таму, когда она заглянула в библиотеку. – Как-то не по-людски себя ведут.
– Им надрали задницы. – Мисс Монтецума, живя бок о бок с бывшими солдатами, не могла не усвоить солдатский лексикон. – По первое число.
Вот незадача! Все ждали, что рано или поздно какая-нибудь демонстрация обернется столкновением. Дождались наконец – а меня в городе не было. Свежим воздухом дышал.
Пока не могу понять, повезло мне или не повезло.
– А почему они вас с Тинни будто не видят? Им же не по сто лет. Молодые мужики…
– Маренго строго следит, чтобы члены организации вели себя соответственно. Он часто повторяет, что правильное поведение – первый признак сверхчеловека. Те, кто сейчас на кухне, все сверхлюди. У них есть планка, ниже которой они просто не могут, не позволяют себе опускаться. Обо мне и о мисс Тейт говорят, но не более того, поскольку поддаться естественным поползновениям значит проявить себя недочеловеком. А недочеловекам в рядах организации не место. Так говорит Маренго, который платит деньги. – Тама отчеканила все это с таким видом, будто давилась смехом. – Знаешь что? – прошептала она. – Открою тебе страшную тайну: в городе, среди других людей и прочей публики, они становятся обыкновенными парнями.
– Сколько волка не корми, он все в лес смотрит.
– Тебе виднее, Гаррет. Ты же мужчина, как-никак.
Я поначалу попытался перехватить кого-нибудь из вернувшихся. От меня отмахивались, как от назойливой мухи. А настаивать было бы невежливо…
– Они, часом, не с кентаврами столкнулись?
– С кентаврами? – изумилась Тама. – А почему… – Она примолкла. – Нет, не думаю. Просто все другие народы оказались готовы к сопротивлению. Дошло до того, что пришлось вызывать войска.
Наверняка толку было мало. «Срочники» и «Клич» мыслят примерно одинаково, так что первые вряд ли станут беззаветно защищать не-людей от вторых. Вероятнее всего, они обороняли дома и дворцы важных персон, друзей и покровителей «Клича».
Да, я циник, и этого не скрываю.
Тактика «Клича» ни для кого не являлась секретом – небось, не вчера начали и даже не позавчера. Они хотели запугать не-людей и уничтожить их имущество, то бишь выгнать их из Танфера. Могу предположить, что волнения прошлой ночи по плану должны были обрести невиданный размах; тогда короне не осталось бы ничего иного, как выдворить не-людей за пределы города во избежание дальнейшего кровопролития.
