В гостиной играла музыка. На диване Мочалыч, Райдер, Денис и Сантифик играли в карты; Аня в своей короткой шёлковой комбинации сидела там же рядом с Кузькой и, играя с ним в шахматы, тихонько напевала в такт музыке:
– А моря
До краёв наполнялись по каплям,
И срослись по песчинкам камни,
Вечность это наверно так долго…
– Ребята… Так вы пришли… – растерянно забормотала Олива, едва появившись на пороге, – Ой, что же это я?! Чайник сходить поставить… Щас всё подам… – и побежала хлопотать о закуске.
Наконец, все расселись пить чай с тортом. Пришёл Салтыков, врубил КиШа, и все сели в круг играть в карты. Играли ребята в переводного "дурака" весьма своеобразно: почти каждая карта у них была членом их большой компании.
– На вот тебе Хром Вайта, – кидала Олива Ане трефового вальта.
– А я Саней Негодяевым переведу, – переводила Аня под Мочалыча червонным вальтом.
– А я старшим Негодом покрою, да вот Гладиатором, – и Мочалыч небрежно выкидывал из своего веера двух королей.
– Лучше б Оливой покрыл – я б тебе Немезиду кинула, – усмехалась Аня.
– Ещё чего – мне козырного Тассадара жалко…
Впрочем, отыграв несколько конов, всем стало скучно.
– А давайте в жмурки поиграем! – предложила Олива.
Идея немедленно была принята; водить выпало ей. По всей квартире выключили свет, завязали Оливе шарфом глаза, как и полагается. После долгих неудачных попыток она поймала, наконец, Сантифика и долго не могла определить, кто это такой.
Минут пять наверное общупывала его всего, но в конечном итоге всё-таки угадала, и следующим выпало водить ему…
Ребята носились по тёмной квартире с восторженным гиканьем, как будто им всем было не по двадцать лет, а по десять. Только Паха Мочалыч спокойненько сидел себе под раковиной и покуривал. Да Денис, когда все перебежали от водящего в гостиную, невозмутимо так предложил:
– Может, чайку?
– Эх, ну давай что ли раздавим по кружечке, – охотно согласилась Олива. Однако не успели они выпить и пары глотков, как в комнату ворвалась толпа удирающих от водящего с криком "Шухер!" и все резко побежали прятаться…
– Оооо-хот-ник! Оооо-хот-ник!!! – пел Кузька, ловко уворачиваясь от водящего Сантифика, – Охотник Себастьян!!!!!
– Ага, вот ты и попался, охотник Себастьян!
Так они и бегали до полуночи…
А потом, когда гости разошлись по домам и Олива с Салтыковым остались в спальне одни, она снова почувствовала, что была она пять минут назад девочкой беззаботной, а теперь… Теперь она уже женщина. И она со страхом и внутренним трепетом стояла в углу кровати и ждала, что вот-вот Салтыков сорвёт с неё сорочку и нижнее бельё и затребует на неё свои права…
– Раздевайся, – коротко приказал он.
Олива молча разделась. Салтыков опять раздвинул ей ноги и вошёл в неё. Ей уже было не так невыносимо больно, как в первый раз, но всё-таки было ещё больно. И она так же просила у него пощады, а он велел терпеть…
Салтыков кончил на неё. Олива инстинктивно скрестила руки на груди, он же резко развёл их в стороны. По окончании экзекуции она забилась в рыданиях. Она почувствовала себя окончательно раздавленной, морально уничтоженной…
– За что?!
Больше она ничего не смогла сказать.
– За что ты меня так… жестоко…
– В сексе нет жертв. Запомни это, – жёстко отрубил Салтыков.
– Ты сломал меня…
И это было правдой. Олива действительно оказалась сломлена.
"Теперь он может делать со мной всё, что ему заблагорассудится, – горестно размышляла она, уже засыпая, – Я уже не принадлежу самой себе. Моё тело уже мне не принадлежит. Я стала подстилкой, это страшно звучит, но это именно так…" Весь следующий день до отъезда Олива лежала, прижавшись к нему как кошка. Где-то уже под вечер Салтыков встал, чтобы запить таблетку. Олива прижалась губами к его руке и заплакала. Ей почему-то стало его невыносимо жалко…
– Ну что ты плачешь, мелкий, – сказал Салтыков, – Ты же не насовсем уезжаешь; скоро, совсем скоро ты снова приедешь и останешься здесь, со мною…
– А ты… ты хочешь, чтобы я приехала и осталась?
– Конечно, мелкий. Конечно хочу…
Он лёг рядом с ней в постель. Олива судорожно обняла его.
– Скажи мне что-нибудь, пожалуйста… – попросила она.
– Всё нормально, мелкий.
– Нет. Я не это хотела от тебя услышать…
– А что?
– Что ты мне раньше говорил всегда…
– А, это… Я люблю тебя, мелкий. …На поезд девушек пришли провожать ребята. Хром Вайт пришёл, Паха Мочалыч, Райдер, Лис с Денисом. Лис принёс им в дорогу гроздь бананов, а Денис подарил Оливе и Ане по плюшевой мышке.
Попрощавшись с ребятами, девушки вошли в свой вагон. Парни же всё не уходили.
Они стояли на морозе под окнами поезда, дурачились с фотоаппаратом. Салтыков прыгал впереди всех перед окном и отчаянно жестикулировал. Между тем, поезд тронулся: все замахали с перрона руками, а Салтыков какое-то время ещё бежал за поездом в своей коричневой дублёнке и тёмно-красном шарфе.
