– Я к своему парню еду в Архангельск на Новый год, – не без гордости произнесла Олива, – Вот, друзьям подарки везу.
– Подарки… – стрелочник аж присвистнул. Многое доводилось видеть ему в своей жизни, но такого… Девчонка, пигалица, от горшка два вершка – поди-ка и двадцати лет нету, а уж вон куда её занесло. И не скажешь, что какая-нибудь бродяга – бродяг он видел и моложе – одета прилично, дублёнка на ней, сапожки. И вот те здрасьте – из Москвы в Архангельск на перекладных! К парню! Это ещё удивительно, как её в пути-то да на станции не прихлопнули…
– А родители-то твои знают, куда ты намылилась в такую даль, да ещё одна?
Подумать только – через Воркуту поехала! Ты, я вижу, отчаянная. Любишь приключения искать на свою голову.
– Ну а что делать – билетов не было в Архангельск. А мне дозарезу туда попасть надо!
– Дозарезу… Был бы я твоим отцом, я б тебя высек за эти путешествия! А парень-то твой, к кому ты едешь, куда смотрел?
– А он не знает, что я через Воркуту поехала.
– Гм… ну ладно, так и быть, что-нибудь придумаем. Щас рабочий поезд до Исакогорки поедет. Оттуда до Архангельска полчаса на такси. Так что поезжай на нём, если так уж дозарезу надо, а всё ж лучше бы ты не глупила и поехала обратно домой к родителям. …Рабочий состав полз по тундре медленно как улитка. Олива, кругом обложенная своими тюками да свёртками, дремала на жёсткой скамье. Лис так и не ответил на её смску. Что ж это они там, не ждут меня что ли совсем, думала Олива.
Настроение её уже было ниже плинтуса. Мало того, что она в новый год, вместо того чтобы сидеть дома с мамой около ёлки и смотреть телевизор, тащится чёрт-те куда, мало того, что пересрала в дороге так, что за сутки похудела наверное килограммов на пять, так ещё и выясняется, что напрасно она едет, и её никто там не ждёт. Олива уже подумывала о том, что наверное прав был стрелочник, и не лучше ли действительно бросить всё к чёртовой матери и завернуть назад оглобли…
Тинькнул телефон. Олива встрепенулась: ага, ответили! Но смска была от Насти.
"Куда тебя уже занесло, чудовище ты пещерное?" Олива усмехнулась. Она уже давно привыкла к выходкам подруги. Настя никогда не скупилась Оливе на "комплименты": величала её то "чудовище пещерное", то "голова садовая". Ну, Олива ей, в принципе, тоже отвечала взаимностью.
"Да так, голова дубовая, по тундре на собаках еду".
"Чучело, как доберёшься до первого огонька, напиши!" Ага, волнуется всё-таки, удовлетворённо подумала Олива. Несмотря на то, что до "первого огонька" оставалось чуть меньше суток, смска Насти её даже как-то успокоила. "И с чего я, в самом деле, решила, что они меня не ждут? Чёрт знает из-за чего пересрала, ведь не может же статься, что еду я напрасно! – подумала она, – Так что не ссы, оливка, всё будет заебись!" Успокоенная этими мыслями, Олива положила под голову рюкзак и, убаюканная стуком колёс, крепко заснула.
– Гоп-стоп,
Сэмен, засунь ей под ребро,
Гоп-стоп,
Смотри не обломай "перо"
Об это каменное сердце
Суки подколодной…
Олива вздрогнула и резко открыла глаза. Неподалёку сидело пятеро в телогрейках и пили бормотуху. Один лабал на гитаре, остальные рубились в карты и пьяно орали песню на весь вагон:
– Гоп-стоп,
Мы подошли из-за угла.
Гоп-стоп,
Ты много на себя взяла.
Теперь расплачиваться поздно,
Посмотри на звёзды,
Посмотри на это небо
Взглядом, бля, тверёзым,
Посмотри на это море -
Видишь это всё в последний раз.
– Эээ, блядь, он смухлевал! Я так не играю!
– Да не ори, Серёжа, выпей лучше…
– Нее, я так не играю!
– О, гляньте-ка, какая дамочка с нами едет! Э, фьюйть! Гёрл!
– Э, чур я первый!
– На кон ставим?
– А то!
– Да холодно щас ёблей-то заниматься! Хуи себе отморозите…
– Эй! Фьюйть! Куда побежала-то?
– Чувиииха!
Олива, не помня себя от страха, схватив свои узелки, прошмыгнула в другой вагон.
Забилась в тёмный, неосвещённый угол. "Может, тут не найдут… – со страхом думала она, – Господи, спаси… избави".
Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Олива сидела, скорчившись, в углу, стремаясь каждого шороха, со страхом ожидала, что вот-вот её тут найдут. А если найдут, то всё, шабаш – край волчий, дорога стрёмная, вступиться некому. Изнасилуют, обворуют, убьют, выкинут где-нибудь – никто и костей не найдёт…
Но, к счастью, никто её там не тронул. С горем пополам, доехав к ночи до Исакогорки, сошла с поезда, но на такси ехать пожадничала – таксист запросил до Архангельска восемьсот рублей. И она решила подождать автобуса. Едва сев на вокзальную скамейку и в первый раз за всю дорогу ощутив себя в относительной безопасности, Олива прислонилась головой к стене и заснула. …Пули свистели над полем и разрытыми траншеями. То там, то тут грохотали взрывы. С лязгом и скрежетом проехал мимо эшелон с солдатами. Рядом стояла Мими в белом халате и белом чепчике, с медицинским чемоданчиком. Вдруг неподалёку раздался оглушительный взрыв…
– Ложиииись!!! – крикнула Олива, хватая Мими за рукав.
Ба-бах!!! Трах-тах-тах!!! Эшелон – в щепки…
