Салтыков затянулся сигаретой и, помолчав, произнёс:
– Да хуй знает, как это произошло… Так уж случилось…
– Ну, хуй-то может и знает, – усмехнулась Олива, – Но за твой хуй прежде всего должна отвечать твоя голова. Или я неправа?
– Мелкий мой, ты права как всегда. Но, видишь ли, у многих парней в этом возрасте блядские замашки. И физиология зачастую перевешивает разум…
– Ладно, пусть так. Но почему ты не подумал в тот момент о том, как будет страдать Ириска?
– Ириска? Страдать? Мелкий, я тебя не понимаю. Она же сама заставит страдать кого угодно, и тебе она крови попортила немало. Почему ты её защищаешь?
– Потому что речь сейчас не обо мне, – сказала Олива, – Да, с Ириской у меня плохие отношения, но дело совсем не в этом, а в том, что если ты так поступил с ней, то где гарантия, что ты точно так же не поступишь и со мной?
– Да как я с ней поступил-то? Я ей ничего не обещал. И я её не любил…
– А Дикую Кошку?
– С ней меня связывал только секс. Ничего более. С тобой у меня всё совсем иначе.
– Кстати, ты знаешь, Дикая Кошка вышла замуж и родила ребёнка…
– Я знаю, – ответил Салтыков.
– Откуда?
– Ну это ж тебе не Москва… Тут все всё про всех знают.
– Кстати, о Москве, – вздохнула Олива, – Завтра мне надо уезжать. Ты же знаешь, в понедельник заканчивается мой отпуск…
– Как я не хочу тебя отпускать, – Салтыков с силой прижал Оливу к себе, – И зачем ты работаешь? Моих заработков вполне бы хватило на нас двоих…
– Ну а что делать… Пока так приходится…
– Ничего, мелкий. Ничего. Зимой мы поженимся с тобой в Питере, и ты переедешь сюда, мы будем жить с тобой в отдельной квартире… Знаешь, я беру на себя проектирование магазина в Няндоме – этот проект стоит около миллиона рублей. Три таких халтуры – и квартира в новом доме наша!
– Не говори "гоп" пока не перепрыгнешь, – осадила его Олива, – Я не люблю когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по балде чем-нибудь тяжёлым.
– Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь сбивать!
– О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает…
Олива закашлялась.
– Мелкий, мелкий… – встревоженно произнёс Салтыков.
– Да брось, ты вон всю ночь тоже кашлял.
– Ну у меня это обычный кашель курильщика. А ты-то чего?
– Да так, это ещё ладно, весной хуже было, – сказала Олива, – Мне тогда в поликлинике направление на анализы ещё зачем-то дали в тубдиспансер…
– И что сказали?
– Да ничего особенного. Ты же знаешь, врачи никогда ничего толком не говорят, только навыписывали таблеток каких-то и всё…
– Да здравствует отечественная медицина, блядь, – проворчал Салтыков себе под нос, – Пойдём, мелкий, в комнату, а то тебе, наверное, нездорово находиться ночью на балконе.
Он взял её на руки. Олива обняла его за шею.
– Знаешь, – шёпотом сказала она, – У меня из головы не выходит этот покойник.
Какая ужасная смерть…
– Не думай об этом, мелкий, – попросил Салтыков.
– Я бы рада была не думать, но он мне везде мерещится, – Олива закрыла глаза, – Да, вот до сих пор в глазах стоит эта картина, как его из лифта на покрывале выносят… Это что же, он здесь лежал столько дней, и никто не знал об этом…
– Не надо, мелкий, мне самому страшно…
Они вернулись в комнату, устроились в кресле. Денис и Гладиатор, развернувшись друг к другу жопами, мирно спали на постели.
– Глянь: у нас в постели спит двуглавый орёл, – сказала Олива. Салтыков фыркнул.
– Даа, и из-за этого двуглавого орла мы вынуждены ютиться в кресле…
– Да ну, брось, – осадила его Олива, – Пусть спят. Нам ведь и так с тобой хорошо…
Салтыков принялся ласкать её в кресле. И тут Олива почувствовала неотвратимое влечение к нему…
– А ну, отдай одеяло!!! – пробурчал во сне Гладиатор. Салтыков и Олива аж вздрогнули от неожиданности.
– Йопт, проснулись…
– Не, не… Дрыхнут.
– Точно? Ты уверен в этом?
– Мелкий, разве я был в чём-нибудь не уверен? Глянь: спят как суслики.
– А, ну тогда можно продолжать.
Олива уснула, свернувшись в кресле. Ей-то много площади не надо было, она была маленькая – не зря же Салтыков назвал её мелким. А вот Салтыков там себе все бока нахер отломал. Всю ночь, бедный, не спал, да ещё в шесть утра Гладиатор проснулся и стал собираться на работу. Салтыков ушёл курить на балкон, а Олива лежала с закрытыми глазами, но уже не спала. И она почувствовала, как Гладиатор, собравшись, подошёл к креслу, где она лежала, и простоял над ней молча минуты три. Лишь когда с балкона вернулся Салтыков, Гладиатор разбудил Дениса и ушёл на работу вместе с ним. …Олива и Салтыков сидели у пьедестала памятника Ленину, прижавшись друг к другу спинами. Гранит, нагретый солнцем, был тёплый, почти горячий. Олива блаженно полулежала, опершись на Салтыкова и смотрела в небо, туда, где пропадал шпиль высотки – самого высокого в Архангельске здания…
– Век бы лежала тут и не вставала, – мечтательно произнесла она. Салтыков утомлённо прикрыл глаза.
– Бедный мой, ты опять сегодня не выспался, – Олива поцеловала его в лоб.
– Да, меня реально вырубает… – произнёс он, – И сигареты как назло закончились.
