— Нам повезло, что мы не в Палм-Бич, — ответила Лайза. — Там мы бы столкнулись с расовыми проблемами.
— Ха-ха! — рассмеялся Абдул.
— Там недолюбливают и арабов тоже, — заметила Лайза и улыбнулась приветливой улыбкой психа с острым топором в руках. В безопасности был только Роб. Принесли шампанское. Она положила руку на ладонь Роба.
Абдул оказался непробиваемым. Он смеялся.
— Между прочим, у моего короля есть дом в Палм-Бич, — заметил он.
Никому и в голову не пришло поинтересоваться, кто его король.
Разговоры в ресторане возобновились, но тема их изменилась. Теперь все говорили только о Лайзе. Мужчины и красивые женщины утверждали, что в «реальной жизни» она выглядит лучше. Когда обладаешь красотой, нет необходимости при любом случае обнажать клыки. Девушки менее красивые заявляли, что она их разочаровала, а некрасивые вообще считали всякие разговоры о фотомоделях скучными, и нельзя ли говорить о чем-нибудь более интересном? Никто не оставался безразличным, все следили за Лайзой, болтали о сгоревших родителях, о миллионных сделках, гадали, что это за парень рядом с ней, с которого она публично разве что не стягивает штаны.
Туристов удалось выпроводить. Столик был сервирован за рекордное время.
Компания прошествовала среди ужинающих, как свадебная процессия среди почтительных прихожан в церкви. Официанты суетились у столика. Все расселись. Лайза и Роб сели так, чтобы видеть зал, заняв самое выгодное положение.
— О чем ты думаешь, Роб?
Она под столом положила руку ему на колено.
— Я думаю, что это замечательный ресторан.
За соседним столиком сидели трое мужчин, сильно загоревших во время поездок на острова на своих скоростных моторках; с ними были четыре блондинки, которые хотели бы стать моделями, не будь они слишком низенькими, слишком мускулистыми, слишком старыми и слишком тупыми. Одна из девиц сидела на коленях у одного из мужчин, который что-то жевал. По громкости ее речи можно было судить, что девица пьяна. Вдруг девица упала и сильно ударилась об пол. Она лежала, не двигаясь. Никто за их столиком и пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь.
Роб вскочил, но Лайза успела перехватить его и посадить на место.
— Сиди, — прошептала она.
Она прекрасно знала, в чем дело. Можно не сомневаться, что через минуту-другую девушка встанет. Так и произошло. Ее попытка привлечь к себе внимание провалилась. Она вскарабкалась обратно на колени к своему мужику, улыбаясь так, словно покорила Эверест. Его единственной реакцией на ее возвращение было то, что он взял вилку в другую руку.
— Пожалуй, я не привык к таким местам, — сказал Роб с грустной улыбкой.
— Это самое приятное, что в тебе есть, — отозвалась Лайза, и в ее голосе прозвучали первые отдаленные раскаты грома вожделения.
— Давно работаешь фотомоделью? — спросила Роба Мона.
— Нет. На самом деле я еще не фотомодель. Все говорят, что у меня это получится. Я собираюсь участвовать в рекламной кампании Уитни, — ответил он.
— Этому нужно учиться? — спросил Абдул. — Или достаточно быть просто красивым?
Он сумел дать понять, что уверен во втором. Лайза метнула на него короткий взгляд.
— Это меня и беспокоит. Но Криста говорит, что все будет хорошо. Но я не знаю.
— Ты должен только двигаться и трясти своими причиндалами, детка, а камера все сделает за тебя, будет любить тебя. Нельзя быть слишком застенчивым. — Мона рассмеялась, желая смягчить свои обескураживающие слова.
— Криста… — снова начал Роб.
Мона оборвала его:
— Дорогой, Криста была хороша в свое время, но ей уже далеко не семнадцать. Теперь она стала деловой стервой.
— Не говорите при мне так о Кристе, — сказал Роб, и лицо его вспыхнуло.
— Ого! — сказала Мона. — Я не собиралась оскорблять ее. Просто у меня такая манера разговаривать.
Она улыбнулась, как рудокоп, наткнувшийся на золотую жилу. Потом посмотрела на Лайзу. Посмотрела на Абдула. Знает ли супермодель, что ее пупсик неравнодушен к Кристе Кенвуд? Если нет, то узнала теперь.
