Мэри сглотнула. Может ли она простить это неприятное дело, если не забыть? Способна ли она, сжав зубы, проглотить обиду? Она колебалась лишь мгновение. Мэри Уитни знала, что есть только один путь к успеху. Нужно собрать воедино всю свою энергию. Все устремления должны быть нацелены в одном, ясном направлении. У тебя могут быть другие интересы, но они не должны иметь никакого значения. Мэри глубоко вздохнула.
— Я рада познакомиться с вами, — проговорила она наконец. — А теперь, если не возражаете, пришло время садиться за стол, так что нам следует поторопиться. Держу пари, что вы оба наработали хороший аппетит.
И выдала холодную улыбку, решив испить чашу смирения до конца. Возможно, позже у нее еще появится возможность устроить кровавую разборку. В конце концов, за ужином они оба будут сидеть за ее столом.
— Привет, вот мы и встретились снова.
Он подошел к столу пораньше, надеясь, что и она уже будет там. Он не хотел, чтобы их вторая встреча проходила в присутствии незнакомых людей.
— Питер Стайн! Привет. Какое замечательное стечение обстоятельств! Из всех людей на белом свете меньше всего ожидала я увидеть в Палм-Бич именно вас.
Они стояли по разные стороны стола, глядя друг на друга.
Он упивался ею. Когда начнутся разговоры за столом, на это у него уже не будет времени. Почему-то он знал, что ему потребуется вся его сосредоточенность. Она была еще прекраснее, чем он ее запомнил. Он пытался определить для себя причину этого. Дело было не только в совершенстве черт лица. Скорее в энергии, которую она излучала. Она невольно создавала вокруг себя атмосферу легкого возбуждения. В голове у Питера возникло слово «сияние», но оно ассоциировалось с чем-то недоступным, а до нее можно было дотронуться. Если вам очень повезет, она может оказаться девушкой из соседнего дома. Ее просто нельзя игнорировать. Встречаются же такие! Может, это невидимая аура? Сексуальная привлекательность? Или же его притягивало к ней просто гармоничное сочетание сигналов, подаваемых телом, одежды и жестов, которое на подсознательном уровне выражало ее уверенность в себе, целеустремленность и уравновешенность? Вот она стоит, положив руки на спинку стула, и улыбается ему. Она рада видеть его. Это очевидно. И она открыта для всего, что может произойти. Все в ней говорит об этом: улыбка, вырез на черном вечернем платье, камелия, приколотая на груди.
— Палм-Бич — одно из моих излюбленных мест. — Его застенчивая полуулыбка свидетельствовала о том, что он только отчасти саркастичен.
Криста залюбовалась им. Бог мой, как он хорош! И дело не в одной красоте, а во всей его стати. Он стоял, наклонившись под таким странным углом, словно специально выбрал неудобную позицию. Беспокойные, глубоко посаженные глаза выдавали его нервную натуру, а курчавые волосы, явно плохо поддающиеся расческе и взъерошенные, усиливали впечатление опасной непредсказуемости. Это ощущение возникло в ней подсознательно. Откуда оно взялось? Может быть, причина в его репутации, в ее воспоминаниях о его речи на книжной ярмарке в Майами, в Пулитцеровской премии, которая, как невидимый попугай, сидела у него на плече. Трудно было определить, но она хотела знать. Вскоре она это выяснит. О Боже, какие поразительные у него глаза! Минутку! Глаза его ей кого-то напоминали. Но кого?
Питер Стайн наклонился и взял карточку, указывающую чье-то место за столом, взял двумя пальцами, словно она могла оказаться заразной.
— Вы сидите между мной и каким-то человеком по имели Стэнфорд Вандербильт.
Голос его звучал ровно, но, когда он произносил фамилию Вандербильт, в нем был намек на насмешку. Он давал понять, что посмеивается над миром, над людьми, собравшимися на эту вечеринку, и над человеком, у которого могут быть такие имя и фамилия, как Стэнфорд Вандербильт.
— Я училась в школе со Стэнфордом, — сказала Криста. — Он весьма важная персона. — Она рассмеялась, желая показать, что на нее не производит впечатление величие Вандербильта и что ее гораздо больше интересует литература, представителем которой является Питер Стайн. «Не беспокойтесь, я буду разговаривать с вами» — таков был подтекст.
— Да, его фамилия звучит весьма внушительно, не так ли? — заметил Питер.
«Нет ли в этом намека на опасность?» — подумала Криста. Вандербильты не сходятся со Стайнами. Так же, как и те, кто учился вместе с Вандербильтом в школе, даже если они и готовы посмеяться над важностью Вандербильта. На планете существует не так уж много людей, на которых не производят никакого впечатления даже самые прекрасные интеллектуальные репутации. Потомки протестантов англосаксонского происхождения относятся именно к таким людям.
Криста обошла вокруг стола и тоже взяла карточку.
— О Боже, вы сидите рядом с Лайзой Родригес.
— С самой Лайзой Родригес?
— Да, с самой настоящей Лайзой Родригес.
Криста засмеялась, поддразнивая его. Он не будет чувствовать себя уютно в окружении таких звезд. Ее реплика весьма деликатно подчеркнула это.
