— Прежде чем я оставлю тебе такой же шрам, беги домой, как трус, каким ты и являешься. — Рука Лэнса крепко сжала рукоятку шпаги. — Ты боишься за свою репутацию, а не за сестру. Но помни, ваш король — мой лучший друг. Пока Сара со мной, она будет под его защитой, не говоря о вашей королеве. Так что передай это своей семье, и все вместе подавитесь вашей аристократической гордостью.
Лэнс повернулся спиной к ее брату, его глаза свирепо сверкали.
— Джордж, прежде чем я сделаю что-нибудь опрометчивое, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — пожалуйста, вышвырни его вон.
Где-то далеко в доме хлопнула входная дверь. Генрих не стал дожидаться, пока его выведут из дома, и выбежал сам. Сара с облегчением выдохнула. Она подошла к Лэнсу, его челюсти все еще были сжаты. Ей хотелось броситься в его объятия, но, судя по его виду, он этого не хотел.
— Что Генрих сделал с тобой? — спросила она дрожащим голосом, пытаясь совладать с остатками страха.
Лэнс передал свою шпагу Джорджу, который поднял другую с пола и вышел с ними из комнаты.
— Мы оба фехтовали в школе. Генрих был хорош, но я был лучше, и он ненавидел это. Ненавидел нас с Рэйфом, как и все мальчики в Королевской академии. Однажды он вызвал меня на поединок рапирами, которые тайком привез из дома. — Лэнс сжал руки и согнул пальцы. — Думаю, он не верил, что я соглашусь, но я не отступил. Когда пришло время, он заявил, что повредил запястье. Сказал, что я буду трусом, если откажусь драться с парнем, который предложил занять его место. С чемпионом школы.
Сара подняла руку и провела пальцами по тонкому шраму на его челюсти.
— Ты получил это.
— Они хотели пролить кровь. Преподать мне урок. Это был нечестный поединок. К счастью, нас застала учительница. В школе постарались замять тот случай. Я подозреваю, что и твоя семья тоже, учитывая, что мой отец настойчиво поддерживал дружбу с королем. К счастью для меня, лезвие было острым, а в Лавритании хорошие пластические хирурги.
Сара покачала головой. Она подозревала, что ее брат может быть коварным и жестоким, но понятия не имела, что произошло много лет назад в школе. Дома и намека на это не было.
— Спасибо. За то, что выпроводил его.
— Я сделаю все, чтобы ты улыбалась. — Его голос звучал мучительно хрипло. — Но будь осторожна. Я совсем не герой.
— Для меня ты герой.
Его ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию.
— Пойдем со мной, — сказал он. — Есть кое-что, что я тебе не показал.
Лэнс подошел к двери и распахнул ее. Сара поспешила за ним по длинным коридорам, в комнаты за большим залом.
— Куда мы идем? — Ее дыхание сбилось, но Лэнс не замедлил шага.
— Сейчас увидишь.
Наконец они достигли южной стороны дома и вошли в длинную комнату с красным ковром и плюшевыми диванчиками, которые были обращены к огромной стене с портретами. Лэнс остановился, повернулся к картинам и широко развел руками.
— Я хотел бы познакомить тебя с моей прославленной семьей, — сказал он, скривив губы в усмешке.
Она уставилась на портреты.
— И зачем приводить меня сюда?
— Тебе следует познакомиться кое с кем из моих предков.
Лэнс подошел к впечатляющему портрету в позолоченной раме: мужчина в алой мантии, отороченной горностаем и украшенной жемчугом и рубинами, изящная рука покоится на талии, один палец касается золотого ключа на поясе.
— Четвертый герцог Бедморский, неизлечимый гедонист. Женился на красивой юной Мэри, чтобы обзавестись наследником, а затем поставил перед собой задачу лишить ее значительного состояния.
Сара изучала портрет. Мужчина был красив даже на современный взгляд, художник изобразил его со знакомым, почти веселым выражением лица.
— Говорили, что Мэри была отчаянно несчастна. Она предназначалась другому мужчине, но герцог дал ей определенные обещания, и она влюбилась в них. Как и ее семья. Звучит знакомо?
Сара пожала плечами:
— Приятно думать, что в некотором смысле все изменилось.
— Изменилось? — Лэнс обернулся, саркастически приподняв бровь. — Когда ему надоела Мэри, он запер ее в ее покоях. Приказав слугам передавать ей еду через зарешеченную дверь, которую он отказался открыть. Он выпускал ее в редких случаях, только если она «хорошо себя вела», и черт его знает, что это означало? Он улыбается. На портрете он держит единственный ключ от ее покоев. В течение многих лет портрет висел в ее гостиной над камином. Напоминание ей о том, что он может сделать, если захочет. Что его некому остановить.
У Сары перехватило дыхание, к горлу подступила тошнота. А чем отличается ее собственная жизнь от жизни Мэри? Помолвка с мужчиной, которому была нужна только ее родословная и способность родить ему наследников. Родители, которым было все равно, что Фердинанд изменял ей, их единственным ответом было холодное напоминание о том, что она выйдет замуж, станет королевой и исполнит свой долг. Хотя ее не запирали в башне, тем не менее, она оказалась в ловушке…
— Это ужасно. — Сара не была уверена, кому адресовала эти слова — Мэри или себе самой.
