— Стойте! — сердито крикнул мне Вильниус. — Вы что, думаете, что уйдете отсюда без единой фотографии? У меня есть еще много платьев, и следующее, которое я вам подберу, вы обязательно наденете! Обещаю, что ни вы, ни я об этом не пожалеем! Такая красавица, как вы, конечно, должна быть привередливой, не так ли?
Я робко остановилась, но все же смотрела на дверь, борясь с собой. Этот человек, собственно, не имел права мне приказывать, однако мне не хотелось, чтобы Лорен разозлился на меня, потому что я рассердила его друга.
Фотограф снова побежал к вешалке и стал передвигать одно платье за другим, проверяя маленькие таблички, прикрепленные к ним. В конце концов он выбрал еще одно платье.
— Вот, как вам это? Все это — вечерние платья, самые лучшие из них я уже сфотографировал.
Он держал передо мной платье кремового цвета с длинной блестящей бахромой.
— Оно вам тоже подойдет. Или у вас есть возражения и против этого наряда?
— Нет, конечно, — быстро ответила я и взяла платье у него из рук.
— Отлично. Тогда идите за ширму и переоденьтесь, а я пока займусь освещением.
Несмотря на то что занавеска была такой плотной, что снаружи действительно ничего не было видно, я все же, раздеваясь, испытывала чувство страха. Вечернее платье приятно холодило мою кожу и было гладким на ощупь. Оно было еще красивее, чем то, которое подарил мне Лорен.
Выйдя из-за ширмы, я бросила взгляд на свои ноги. Туфли, которые были на мне, абсолютно не подходили к этому платью. Хэннинг тоже заметил это, и всего через несколько минут я уже стояла перед ним в босоножках кремового цвета на небольших каблуках. Вильниус попросил меня причесаться и дал мне повязку из своего сундука с реквизитом. Затем он посадил меня перед занавеской, на которую направил несколько прожекторов.
В тот день после обеда я узнала, сколько времени нужно, чтобы такой человек, как Хэннинг Вильниус, остался доволен. Снова и снова он что-то поправлял на мне, осторожно двигал мое плечо назад, а подбородок вперед. Я казалась себе одной из кукол-манекенов, и через некоторое время у меня появилось ощущение, будто я растянула себе все мышцы.
Наконец Хэннинг остался доволен.
— Хорошо. Все схвачено! — провозгласил он и отключил несколько прожекторов. — Подождите минутку, я принесу вам гонорар. Поскольку вы вели себя послушно, я заплачу вам пятьдесят марок.
Я все еще не решалась глубоко вздохнуть. Пятьдесят марок! Чтобы заработать эти деньги, мне в балхаусе пришлось бы больше чем две недели вешать и снимать пальто с вешалки!
— Вы ведете себя почти как профессиональная модель! — прозвучал еще чей-то голос, и я чуть не упала от испуга.
Я посмотрела в ту сторону. Как давно Лорен стоял здесь и наблюдал за нами? Меня бросило в жар, и вдруг мне стало казаться, что мое платье стало прозрачным.
— Разве она не прекрасна? — обратился Лорен к Вильниусу, который как раз прятал купюры в конверт. — Признайся, что я сделал хороший выбор.
— Да, она действительно мила. Однако у нее, очевидно, аллергия на красный цвет. Она наотрез отказалась надевать шелковое платье, которое необычайно ей шло.
Фотограф поднял брови и посмотрел на меня строгим взглядом:
— Если вы хотите сделать карьеру в мире моды, вам придется привыкнуть носить то, что вам дают. Даже если это пивная бочка!
Против пивной бочки я бы не возражала, меня смущало только красное платье.
Как же мне хотелось в тот момент объяснить, откуда у меня появилось такое отвращение! Однако никто не должен был узнать о моем прошлом.
— Это правда? Вы не любите красный цвет?
— Дело не в цвете, а в платье…
Вильниус фыркнул:
— Тсс, я знаю женщин, которые отдали бы все на свете, лишь бы надеть это платье. А теперь скажите, как я смогу надеть это платье на другую женщину, если уже представил в нем вас?
— Я очень сожалею, но… Я не могу его надеть.
Лорен рассмеялся:
— Вот они, женщины! А у этой мадемуазель явно есть все шансы стать настоящей дивой! Только обязательно оставайтесь такой, какая вы есть, не надевайте на себя лохмотья. Вот увидите, как только вы станете разборчивой, фотографам придется с этим считаться.
— Или указать вам на дверь, — вставил Вильниус.
— Да ладно. Никто, у кого есть мозги, не выставит за дверь такую красавицу!
Постепенно меня стала раздражать лесть Лорена. Я хотела быстрее снять это платье и беспомощно повернулась к Вильниусу, который в это время возился с камерой.
— Я могу… снова переодеться? — спросила я со страхом.
Мое сердце билось часто-часто, и я не знала, происходит это от смущения или от того, что Лорен не спускает с меня глаз.
— Конечно, можете! Но ничего не порвите!
Я пообещала ему, что буду осторожной, и исчезла за ширмой. Там я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я уже начинала думать, что это было ошибкой — прийти сюда. Но вместе с тем все здесь казалось настоящим. Если не обращать внимания на странную позу и мундштук для сигареты, происходящее доставило мне удовольствие. И если быть честной, мне даже понравилось, как работает этот фотограф. Он, казалось, был несколько грубоватым, но тем не менее дружелюбным человеком.
