Этот вечер назывался «Зеленая фея». За это время я узнала, что на балах с таким названием посетителям подавали абсент. Элла утверждала, что этот напиток довел знаменитого художника до безумия и тот отрезал себе ухо.
— Ты не дала мне четкого ответа. Значит, я буду допытываться дальше.
— Я не могу тебе этого сказать. Пока.
Я сделала вид, будто занята застежкой. Но это не остановило Эллу.
— А когда ты мне скажешь?
— Когда буду уверена, что он действительно мой поклонник. Мы встретились всего один раз, и, может быть, на этом все и закончится.
— Ой, только не это! Ты должна продолжать с ним отношения! — с мольбой воскликнула Элла.
— А что, собственно говоря, происходит? Разве у тебя нет своего кавалера? — попыталась я сменить тему разговора.
Я вообще-то не интересовалась тем, ухаживает ли за Эллой какой-нибудь мужчина, но спросить ее об этом было надежным способом избежать дальнейших расспросов.
Элла отмахнулась:
— Ты же знаешь, все они строят мне глазки, пока я стою за стойкой гардероба, но как только я выхожу из балхауса, они прячутся.
— Я этому не верю, — возразила я, поскольку Элла была симпатичной и к тому же была немного старше меня.
Я была уверена, что некоторым мужчинам она нравилась.
— У тебя ведь определенно уже были поклонники, не так ли?
— Конечно, были! Но они были не то, что надо.
— А кто же то, что надо? Может быть, Лорен?
Высказав это предположение, я, по всей видимости, попала в точку. В любом случае мое замечание заставило Эллу сердито сжать губы.
— Знаешь, давай лучше спустимся вниз. Скоро придут посетители.
— Пожалуйста, извини меня. Я не хотела…
Элла покачала головой:
— Можешь не извиняться. Что есть, то есть. Но я бы обязательно рассказала тебе о своем поклоннике, если бы он у меня был.
— Я тебе тоже, — ответила я ей, потому что была уверена: Лорен просто флиртовал со мной, не имея серьезных намерений.
Сперва мне надо было убедиться в том, что он отдает предпочтение мне, а не кому-либо другому.
Элла испытующе посмотрела на меня, а потом кивнула.
Следующие несколько недель все шло своим чередом. Лорен появлялся со спутницами, и, как правило, каждый раз с новыми. Он болтал с нами и улыбался, но не подавал виду, что особенно мной интересуется. И я начала задавать себе вопрос: неужели мы с ним действительно танцевали и встречались в ателье Вильниуса?
Но, может быть, так даже лучше. Мне не надо будет ничего объяснять Элле и страдать от угрызений совести.
На смену весне пришло лето, и ночи стали теплее. Танцы с чаепитием затягивались до позднего вечера, и многие гости предпочитали оставаться на улице и смотреть, как небо над крышами Берлина окрашивается в розовый цвет и затем надевает темно-синее пальто.
Я накопила немного денег, и мой план вернуться во Вьетнам и разыскать Тхань вполне мог осуществиться. Если я буду зарабатывать так и дальше, то определенно смогу купить билет на корабль до Вьетнама.
Затем наступил август, и не только ночи, но и дни стали очень душными. Поскольку от жары не было спасения, я все свободное время пряталась в нашей комнате и занималась шитьем.
Это было странно. Раньше во Вьетнаме я не испытывала никаких проблем с жарой и повышенной влажностью, но теперь мне казалось, что я задыхаюсь. Неужели я заболела? Или же я уже привыкла к Германии?
— А вот это тебе придется мне объяснить, моя дорогая фрейлейн! — С этими словами Элла однажды вечером ворвалась в нашу комнату.
От испуга я уколола палец, причем так глубоко, что сразу же появилась большая капля крови. Я быстро отложила шитье в сторону, боясь испачкать ткань, и вопросительно посмотрела на подругу.
— Что случилось?
Меня бросало то в жар, то в холод. Голос Эллы был слишком уж сердитым. Неужели я сделала что-то не так?
Она сняла с плеча свою сумку, открыла ее и что-то вытащила оттуда.
Это был журнал мод, и Элла протянула его мне. У меня появилось нехорошее предчувствие.
— Ты могла бы сказать мне об этом! — сердито заявила Элла и, поскольку я все еще смотрела на нее ничего не понимающим взглядом, открыла журнал, развернув его так, чтобы я могла видеть.
От того, что я увидела, у меня перехватило дыхание. Это была одна из фотографий, которую сделал Хэннинг Вильниус. На ней я смотрела немного в сторону, и с этого ракурса моя прическа выглядела лучше. Платье действительно было великолепным! Только теперь я вспомнила слова Лорена о том, что Хэннинг делает фотографии для журналов мод. Очевидно, редактору была нужна именно моя фотография.
— С каких это пор тебя фотографирует Хэннинг Вильниус? — спросила Элла, оставив раскрытый журнал рядом со мной на кровати.
У меня стало тяжело на душе при мысли о том, что я обманула Эллу.
— Я была у него всего один раз, пару недель назад. Я не думала, что он опубликует эту фотографию.
Элла серьезно посмотрела на меня:
— И ты не рассказала мне об этом? А я была уверена, что мы подруги!
— Извини, пожалуйста. Я… Я не думала, что…
— Что фотография получится? Ну ты даешь! Хэннинг Вильниус — известный берлинский фотограф. Он делает фотографии для «Моденшау» чуть ли не со дня его основания. И теперь в этом журнале есть твоя фотография!
