Лицо мужчины было очень привлекательным, с выразительными правильными чертами и светлыми глазами. На черно-белой фотографии невозможно было точно определить цвет его волос, но Мелани могла бы поспорить, что волосы у него были светло-русыми. И лишь потом она заметила, что этот незнакомец чем-то походил на ее прадеда.
— Это Лорен? — спросила она, отвлекая прабабушку от размышлений.
Какое-то время Ханна ошеломленно, словно ничего не понимая, смотрела на Мелани, а затем кивнула.
— Да, это Лорен, — ответила она и осторожно перевернула фотографию.
На пятнистой обратной стороне была видна выцветшая надпись «1928 г.».
В этот момент открылась входная дверь.
— Я узнаю, кто это, — весело сказала Николь. — А вы пока посмотрите другие снимки.
Но они, казалось, не интересовали Ханну.
— Я прекрасно помню вечер, когда была сделана эта фотография, — тихо сказала она.
Мелани редко видела прабабушку такой растроганной.
— Мы собирались пожениться через два месяца. Хэннинг настоял на том, чтобы сделать своего рода генеральную репетицию свадьбы, и, кроме того, Лорен хотел дать объявление о нашей помолвке. «Чтобы остальные дамы больше не строили напрасных иллюзий», — шутил он. Это был такой прекрасный день…
— Ты и Лорен? Значит, вы собирались пожениться?
— Да.
— А как же ты стала женой Дидье, его брата?
Ханна ничего не ответила. Она смотрела на фотографию, с любовью гладила изображенного на ней мужчину по щекам и вздыхала. В ее глазах стояли слезы.
Мелани не хотела торопить ее. Она бросила взгляд на коробку с фотографиями. Немного позже она нашла еще кое-что. И снова на фотографии был запечатлен Лорен, а рядом с ним, безусловно, была Ханна. Он имел вид уверенного в себе, даже немного высокомерного человека, а она несмело улыбалась, но в ее глазах светилось счастье, которое она в тот момент испытывала. Мелани гордилась своей прабабушкой. И тут она заметила, что Ханна плачет.
— Grand-mère? — осторожно произнесла девушка, в ответ на что Ханна покачала головой и небрежным движением руки вытерла слезы.
— Ты еще что-нибудь нашла? — спросила она, и Мелани протянула ей носовой платок.
— Да, мне кажется, что это ты. Но если тебя это слишком сильно огорчает…
— Нет, не беспокойся, просто… Когда ты будешь в моем возрасте, многое из того, что происходило в молодые годы, ты будешь воспринимать как нечто нереальное.
Ханна посмотрела на фотографию, на которой она была запечатлена вместе с Лореном.
— Я просто не могу поверить, что когда-то была этой юной девушкой. Робкой, счастливой девушкой, которая в тот момент позволила себе мечтать о будущем. И даже не знала, какие еще удары судьбы ей предстоит вынести.
Больше Ханна ничего не сказала, потому что вернулась Николь. Ее взгляд тут же упал на фотографию.
— Так вы — эта юная дама? — с улыбкой спросила она.
— Да, такой я была когда-то.
— А мужчина?
— Это мой жених.
— Быть этого не может! — Глаза Николь загорелись. — Скажите еще, что у вас нет этой фотографии.
— У меня нет ни одной фотографии тех времен. Мне тогда пришлось довольно поспешно покинуть Берлин, поэтому у меня не было времени забрать ее с собой.
— О, конечно, это понятно. Война… — проговорила Николь с сочувствием. — Хотите я сделаю вам несколько копий с обоих снимков?
— Это было бы прекрасно, — ответила Мелани, прежде чем Ханна успела из скромности возразить.
Девушка была уверена, что ее прабабушка хочет, чтобы у нее были эти фотографии.
— Если это не доставит вам слишком больших хлопот, — добавила Ханна.
Николь отмахнулась:
— Да что там! Я сделаю их на компьютере. Подождите, я сейчас отсканирую фотографии и распечатаю их.
Николь с фотографиями в руках вышла из кухни, а Ханна и Мелани остались наедине с моментальными снимками чужой жизни.
— Ну что, бродяги, хорошо провели день? — такими словами встретила Елена свою дочь и бабушку.
Тем временем солнце уже садилось, и по Инвалиденштрассе протянулись длинные тени. В окнах на верхних этажах в доме на противоположной стороне улицы отражались вечерние лучи.
Запах аппретуры был уже не таким сильным, да и влажность воздуха была не очень высокой — похоже, Елена проветрила помещение.
— День был прекрасным, — ответила Ханна, садясь на один из стульев в комнате для ожидания. — Однако у меня такое чувство, будто я объехала целый мир. Раньше я пробегала эту дистанцию по десять раз на день, даже не запыхавшись.
— Ты что, действительно заставила свою прабабушку обойти пешком весь город? — спросила Елена у дочери.
— Конечно, нет, — ответила Мелани. — Время от времени мы пользовались метро. Но день на самом деле был очень содержательным. — Она бросила многозначительный взгляд на Ханну.
— Кроме того, я настояла на том, чтобы по всем памятным местам мы прошли пешком. О, я чувствовала себя так, словно мне снова было двадцать лет!
— В душе тебе по-прежнему двадцать, — со смехом ответила Елена.
Она сняла с себя халат и повесила его на крючок у двери.
— Итак, чего желаете? Я не отпущу вас, не покормив!
Когда зазвонил дверной колокольчик, женщины одновременно повернулись на звук.
— Катя! — воскликнула Елена, а затем посмотрела на дочь.
