— Что вам нужно? — спросила я, стараясь без страха смотреть мужчинам прямо в лицо.
— Мы хотели увидеть мадам де Вальер, — сказал один из них, окинув меня взглядом с головы до ног.
Очевидно, он принял меня за служанку.
— А в чем дело? — спросила я, потому что, пока я не знала, кто были эти люди, я не хотела говорить, кто я такая.
— У нас есть важная новость для нее.
Мужчины все еще внимательно смотрели на меня, словно были не уверены в том, что им со мной делать.
— Я… Я Ханна де Вальер, — сказала я, так как если бы стала это скрывать, то лишь все усложнила бы.
За долю секунды у меня в голове пронесся целый вихрь мыслей. Я лишь надеялась, что Мадлен будет беречь мою дочь, если эти мужчины сейчас, ночью, увезут меня с собой.
— Дидье де Вальер — ваш супруг?
Я кивнула. Меня тошнило. Я всегда думала, что гестаповцы сразу же тащат в свою машину тех, кого хотят арестовать, но у этих мужчин явно были другие планы.
— Мадам де Вальер, мы должны сообщить вам о том, что ваш муж тяжело ранен в бою. Он жив, но сможет вернуться к вам, лишь когда немного окрепнет.
Дидье жив? Воздух резко вышел из моих легких. С одной стороны, я чувствовала облегчение оттого, что мужчины не зачитали мне приказ о депортации. С другой — я не могла поверить, что Дидье не погиб. Прошло уже три года с тех пор, как он пропал без вести. За это время даже Мадлен смирилась с мыслью о том, что его закопали где-то в безымянной могиле.
— Заходите, — сказала я мужчинам. — Я хотела бы узнать больше.
Они кивнули и проследовали вслед за мной через холл в кухню.
— В каком бою был ранен мой муж? — спросила я, после того как поставила чайник.
Мужчины, которые заняли место за длинным кухонным столом, обменялись быстрыми взглядами, а затем один из них сказал:
— Ваш муж вступил в Résistance. В Движение Сопротивления.
Я бессильно опустилась за кухонный стол. Значит, он живой и невредимый вернулся с войны и даже ничего нам не сообщил?
— Вы не знали об этом, мадам?
Я покачала головой:
— Нет, мы думали, что он погиб.
— Да, такое вполне могло случиться, — ответил один из мужчин и посмотрел на другого.
И тут я поняла, что Дидье хотел, чтобы его мать и я верили в то, что он погиб.
— Но ему повезло, что у нас есть секретный лазарет в подвале разбомбленной фабрики. Врач, который работает на нас, спас ему жизнь.
— Ну, как бы там ни было, наш врач считает, что Дидье можно забирать домой. В том состоянии, в котором он сейчас находится, он больше не может участвовать ни в каких акциях. Итак, в ближайшие дни мы привезем его сюда, чтобы вы могли взять на себя дальнейший уход за ним.
— Дальнейший уход? — удивилась я. — А что с ним случилось?
И опять мужчины обменялись многозначительными взглядами.
— При попытке разминировать побережье он потерял обе ноги.
— Боже мой!
Я вскочила, опрокинув при этом чайную чашку, содержимое которой вылилось на стол и на мой пеньюар.
— Просто чудо, что он вообще остался жив, — с горечью сказал один из мужчин. — Мы уж думали, что Дидье не выживет. Но теперь ему стало лучше. И, конечно, дома, в своей семье, он поправится быстрее, чем у нас.
Я в смятении закрыла глаза. Дидье потерял обе ноги. Это была катастрофа! Но я не должна заплакать или впасть в истерику перед этими людьми.
Я глубоко дышала до тех пор, пока мне не удалось сдержать панику. Затем я открыла глаза.
— Извините меня, — сказала я и снова поставила чашку на стол.
Ткань пеньюара пропиталась чаем. Я чувствовала неприятную влагу на левом бедре.
— Скажите, когда вы привезете его сюда?
Мужчины сочувственно посмотрели на меня.
— Через три дня. Может быть, через четыре. В настоящее время мы должны быть очень осторожными. У немцев везде есть глаза и уши. Мы не хотим подвергать вашего мужа еще большей опасности. Он уже достаточно пожертвовал для своей Родины.
Я кивнула и поблагодарила мужчин за то, что они приехали. Они молча выпили свой чай и ушли.
— Мы сделаем все, что возможно, чтобы помочь вам, если понадобится, — сказал один из них и вытащил лист бумаги из кармана. — Это адрес одного портного в Париже. Он наш связной. Если вы захотите нам что-нибудь сообщить, обратитесь к нему или напишите ему письмо такого содержания: «Заказ на три рулона льняного полотна». А мы посмотрим, что сможем сделать.
С этими словами он попрощался со мной. Вскоре черная машина выехала со двора. Я еще какое-то время постояла на улице, пока не почувствовала, что мои ноги онемели.
Я вернулась назад, в кухню, и опустилась на стул. Я боялась даже представить себе, как Мадлен и Мария воспримут эту новость. Особенно моя дочь, которая выплачет все глаза. Да, Дидье не был мертв, но он стал калекой. Он никогда больше не сможет играть с ней, никогда не пойдет с ней на прогулку. Я расплакалась, когда осознала, чем он пожертвовал.
На следующее утро я сообщила Мадлен эту новость. Она восприняла ее без малейшего волнения. Как и прежде, она молча смотрела в окно, словно мои слова можно было пропустить мимо ушей.
Мария же отреагировала так, как я и ожидала. Она горько плакала, и даже обещание, что ее папа скоро вернется, не могло ее утешить.
