Через три дня большая черная машина снова подъехала к замку. Мужчины, которые привезли Дидье, были не очень похожи на санитаров.
Он не только потерял обе ноги до колен, взрывом повредило также часть его лица. Только его глаза, такие же, как у Лорена, по-прежнему были прекрасны.
Мужчины занесли Дидье в комнату, которую я приготовила для него, и оставили мне немного лекарств. Раны большей частью уже зажили, но у Дидье были ужасные фантомные боли в ногах, отчего он часто кричал по ночам.
Я, немного смущенная и растерянная, стояла перед ним.
— Ты должна развестись со мной, — внезапно сказал он с такой злостью, что я даже испугалась. — Как ты видишь, теперь я просто обрубок.
— Ты мой муж, и мы рады, что ты снова с нами.
— Глупости! — крикнул Дидье. — Никто в этом доме не радуется тому, что я снова здесь! Я буду колодой у тебя на ноге. Будет лучше, если ты снова сбежишь, как уже однажды сделала.
Эти слова ударили меня больнее, чем пощечина. Я удрученно смотрела на Дидье. В нем говорили горечь и отчаяние или же он на самом деле был обо мне такого мнения?
Я должна была что-то ему ответить, но увидела в его глазах только злобу. Что бы я ни сказала, его это не успокоит.
— Немного позже я приду снова, — произнесла я холодно, сохраняя самообладание. — Тебе нужно просто позвонить, если что-то понадобится.
С этими словами я повернулась и ушла. Несколько секунд спустя что-то громко ударилось о дверь и с дребезгом покатилось по полу.
Я вздрогнула и, трепеща всем телом, закрыла глаза. Мы с Дидье никогда не ссорились — а теперь он чем-то швырнул в меня! Слезы разочарования хлынули у меня из глаз. Неужели отныне всегда будет так? И с чего вдруг он стал упрекать меня в том, что я сбежала? Он ведь сам предложил мне свою помощь! Не следовало ему этого делать. Я, вне себя от гнева, уже хотела броситься в комнату и сказать ему в лицо то, что я об этом думала, однако в последний момент обуздала себя и убрала руку с ручки двери.
«Он в ярости из-за того, что случилось, — сказала я себе. — Может быть, будет лучше, если я оставлю Дидье на некоторое время в покое, а затем докажу ему, что я и дальше буду оставаться с ним — именно так, как обещала перед алтарем при венчании».
Я сообщила свекрови о том, что Дидье приехал, но она не удостоила меня даже взглядом и не проявила никакого волнения. В тот момент я решила, что это даже к лучшему, учитывая настроение, в котором сейчас пребывал Дидье.
Зато моя дочь была исполнена решимости увидеть его.
— Сокровище мое, может быть, тебе лучше немного подождать? Папа устал, он должен отдохнуть с дороги.
Мария подчинилась, но я знала, что мне придется впустить ее к нему в тот же день. Моя дочь обеспокоенно посматривала на часы и все время спрашивала, отдохнул ли папа.
В конце концов уже после обеда мы вместе с ней поднялись к нему наверх. Мария надела свое лучшее платье и красиво причесала волосы. И впервые мне стало понятно, что пройдет совсем немного времени и моя маленькая девочка станет настоящей женщиной. Еще пару лет — и парни будут оборачиваться и смотреть ей вслед.
Мария, помедлив, постучалась в дверь. Никакого ответа не последовало. Может, Дидье спал? Я подбодрила ее, чтобы она вошла и посмотрела на него.
Когда Мария открыла дверь в комнату Дидье, я увидела, что он не спит. Я раздумывала о том, следует ли мне войти к нему вместе с ней, когда услышала его крик:
— Исчезни, я не хочу тебя видеть!
— Но папа! — испуганно воскликнула Мария, в ответ на что он завопил:
— Пошла вон! Исчезни наконец!
Немного погодя Мария, плача, выскочила из двери прямо в мои объятия.
— Папа больше не любит меня, — пожаловалась она, рыдая.
Я крепко обняла ее и прижала к себе. Через щель в двери я видела, как Дидье отвернулся к окну и замер, уставившись в него. Что же сделала война с этим когда-то нежным и ласковым человеком?
После того как Мария немного успокоилась, я вышла из замка и немного прогулялась по снегу, чтобы обрести возможность снова здраво мыслить.
Что же теперь будет? Судя по тому, как вел себя Дидье, следовало ожидать, что он будет отказываться от еды и не захочет видеть никого из нас. Вероятнее всего, он прогонит и врача. Но ведь кто-то же должен за ним ухаживать! Я не имела ни малейшего представления о том, что нужно делать с такими больными, как он.
Мороз щипал мое лицо и без усилий проникал через одежду, но это меня не беспокоило. У меня в душе бушевала буря, но вместе с тем я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Прошло всего несколько часов, как Дидье вернулся в замок, но я уже поняла, что он стал совершенно другим человеком, словно в него вселился демон. Что же мне делать, что?
