В регистрационном учреждении нам пришлось ждать довольно долго. Когда наконец подошла моя очередь, я была просто раздавлена множеством вопросов. Я сказала, что потеряла свой паспорт и только что приехала из Индокитая. После некоторых сомнений работавшая там дама выдала мне разрешение на пребывание и посоветовала все же зайти во французское консульство, чтобы там мне выдали новое свидетельство о рождении и французский паспорт, потому что Индокитай был французской колонией.
— Да, тут ничего не поделаешь, — сказала Элла, которая терпеливо меня ожидала. — У нас все так и есть. От колыбели до могилы — формуляры, формуляры…
Я не знала, что означает это выражение, по крайней мере, тогда еще не знала.
Мужчина во французском консульстве тоже был довольно приветливым и за небольшой взнос пообещал выслать мне необходимые документы. У меня стало легче на душе.
— Ну вот видишь, — прокомментировала Элла и взяла меня под руку. — Таким образом, теперь ты снова стала по-настоящему законопослушным человеком. Давай отметим это событие походом по магазинам.
Я была просто потрясена лавками и магазинами, выстроившимися вдоль тротуаров. Французский квартал Сайгона по сравнению с ними выглядел бедно. Перед витринами толпились люди. А те, кто не хотел ничего покупать, устремлялись к большому мосту, по которому время от времени проезжали огромные паровозы. Элла показала мне вокзал, затем потащила меня дальше, пока мы не очутились на Розенталерштрассе перед каким-то огромным, как сказала Элла, универсальным магазином.
— Это магазин «Вертхайм», — пояснила она, роясь в сумочке. — Здесь ты сможешь купить платье и туфли за те деньги, которые у тебя есть. И мне кажется, я тоже кое-что себе тут найду. Кстати, ты умеешь шить?
Этот вопрос застал меня врасплох, но я кивнула.
— Раньше я выполняла разные швейные работы вместе с бабушкой.
Больше я не стала ничего рассказывать, потому что боялась дальнейших расспросов.
Однако Эллу в тот момент история моей семьи совершенно не интересовала.
— Очень хорошо! — сказала она, проверяя содержимое своего кошелька, который извлекла из сумочки, и добавила: — Тогда тебе, собственно, нужно всего лишь купить немного ткани. Если ты сама будешь шить себе одежду, то сможешь сэкономить деньги, да и носить ты будешь не то, что все. Но на первое время тебе следует купить какое-нибудь готовое платье.
Если вид этого магазина уже снаружи произвел на меня невыразимое впечатление, то внутри мне стало не по себе. Элла же, казалось, привыкла здесь бывать. Она продолжала болтать, показывая мне то платья, то туфли, которые я должна была примерять.
Время от времени появлялся кто-нибудь из продавцов и спрашивал нас, какие у нас будут пожелания. В зависимости от того, был он молод или стар, Элла заводила с ним разговор. Молодых, привлекательных продавцов она держала при себе довольно долго, тогда как пожилых чаще всего отсылала прочь, заявляя, что мы сами разберемся.
Отдел тканей был большим, и с первого взгляда я даже не могла сказать, из какого материала я бы хотела сшить себе платье. Элла помогала мне, советуя, какой цвет подойдет к цвету моей кожи и моим волосам. То же самое она делала в отделе готовой одежды, где висели платья разных цветов и фасонов.
Создавалось впечатление, что Элла наслаждалась, улавливая удивленные взгляды персонала, пусть даже они были направлены не на нее, а на меня. Одному из юношей она рассказала, что я китайская артистка, которая выступает в Зимнем дворце. Сначала меня это возмутило, но потом я даже захихикала, увидев выражение лица этого юноши.
— В следующий раз мы им скажем, что ты была одной из жен китайского императора, но затем сбежала, потому что являешься противницей многоженства, — сияя, сказала Элла, когда мы с новым платьем и упакованной в сверток тканью под мышками шли по длинным проходам.
— Ты не должна такого говорить, — испуганно возразила я. — Они расскажут это еще кому-нибудь, а потом…
— Да что может случиться? — Элла легкомысленно отмахнулась и рассмеялась. — Берлин — большой город, и здесь очень много болтают, если день выдался длинным. После долгих лет нищеты люди мечтают и тоскуют по хорошим историям. Кто знает, может быть, однажды один из продюсеров немого кино увидит тебя и создаст фильм под названием «Наложница императора» или как-нибудь в этом роде.
Я улыбнулась, но улыбка моя была немного грустной, потому что я знала, что означает слово «наложница», и мне было неприятно, что это было похоже на мою настоящую историю, пусть даже я не была одной из жен императора.
Тем не менее в следующее мгновение слова Эллы потеряли для меня значение, потому что мы остановились перед одним из столов, на котором стояла черная швейная машинка фирмы «Зингер».
У нее была ножная педаль и ручное колесико, чтобы крутить. О такой машинке мечтала моя bà, и в Сайгоне время от времени я видела такие модели. С их помощью можно было делать великолепные, чистые, ровные строчки, и времени для этого требовалось вполовину меньше. Если бы у нас была такая машинка, мы смогли бы зарабатывать намного больше.
