Элла внимательно изучила карточку, и ее глаза расширились.
— О, у тебя действительно есть поклонник! — воскликнула она, возвращая мне открытку и явно находясь под впечатлением. — И ты на самом деле понятия не имеешь, кто мог бы подарить тебе это платье?
У меня были кое-какие предположения, однако я задала себе вопрос, чего этот человек добивался своим приглашением. Действительно ли он имел по отношению ко мне серьезные намерения? Мы обменивались несколькими ничего не значащими словами, если, конечно, не принимать во внимание приглашение на танцы, которое фрау Кюнеманн, к счастью, тут же пресекла. А в последнее время он почти здесь не появлялся.
— Я и вправду ничего не знаю, — сказала я Элле, потому что не хотела больше об этом говорить. — Но если разузнаю, отошлю платье назад.
— Глупости! — в ужасе воскликнула моя подруга. — Оставь его себе! Может быть, тебе принесут еще цветы и шоколадные конфеты. Вот конфетами ты поделишься, хорошо?
— Ну ладно, — ответила я и еще некоторое время рассматривала платье.
Таких тканей не было даже у самых лучших торговцев Сайгона. И тут мне в голову пришла идея. Даже если я не буду носить это платье, я, может быть, смогу его продать. Это приблизит меня к моей цели — возвращению в Сайгон.
В тот вечер я пребывала в смятении. Мне с трудом удавалось сосредоточиться, а мои мысли все время отвлекали меня от происходящего. Я думала о подарке и о том, что он значит, о неизвестном поклоннике и его просьбе. Если это действительно был Лорен, то могу ли я выполнить его просьбу? У меня в ушах звучали слова напутствия фрау Кюнеманн. Она, конечно, не одобрит, если я свяжусь с одним из ее гостей. Но если я буду носить подаренное платье, будет ли это означать, что я приняла его приглашение? Возьму ли я на себя тем самым какие-то обязательства?
Погрузившись в размышления, я даже не поняла, как люди реагируют на наши переодевания.
Элла, казалось, получала огромное удовольствие и кокетничала со всеми, независимо от того, были ли это мужчины или женщины, потому что в тот вечер мы все были мужчинами, а между мужчинами принято говорить откровенно.
— Ах, как прекрасно быть мужчиной! — в конце концов воскликнула она, когда мы смотрели вслед первой группе гостей, поднимавшихся по лестнице вверх к бальному залу. — И, как ты видишь, сплетники напрасно трепали языками. Уверена, что сегодня посетителей будет еще больше!
И в этом Элла оказалась права. Посетители буквально штурмом взяли танцзал, и вскоре я перестала различать, кто на самом деле был мужчиной, а кто нет. Здесь было множество костюмов в тонкую редкую полоску и галстуков, а некоторые оделись поярче — в парчу и бархат. Было тут и несколько женщин, которые предпочли оставаться в платьях, — Элла предположила, что у них либо не было знакомых мужчин, либо не хватило денег, чтобы взять костюм напрокат. Но это никого не смущало.
Поздно вечером мы снова пробрались наверх и стали слушать музыку. Это было довольно комичное зрелище: фигуры в мужских костюмах танцевали друг с другом. Однако посетители веселились вовсю, да и мы с Эллой тоже, пусть даже мы были не в зале, а сидели за дверью.
Затем к нам присоединился Руди. Он принес нам из кухни поесть.
— Вы, собственно, должны танцевать там внутри, девочки, — шутя сказал он, подмигнув нам, потому что, конечно, знал, что это было запрещено.
— Может быть, когда-нибудь потом, — ответила Элла и снова застыла перед полуоткрытой дверью, — когда мы найдем богатых мужчин, которые приведут нас сюда.
— Тогда выудите и поймайте себе кого-нибудь, тут бегает достаточно толстых кошельков. Но будьте внимательны, не перепутайте мужчин и женщин!
И с этими словами он снова исчез. На этот раз мы оставались у двери, пока последние гости не собрались уходить. Затем мы, смеясь, побежали вниз и, раздавая людям куртки и пальто, бросали друг на друга заговорщические взгляды.
Когда на маленьком отрывном календаре Эллы наконец появилась цифра 25, я превратилась в комок нервов. Я все еще не знала, что мне делать. В душе я надеялась, что этот подарок от Лорена, но тот уже давно у нас не показывался. От кого же тогда платье? Может быть, все-таки от Тима? Я замечала, как он смотрел на меня, пусть даже он не решался хоть что-нибудь мне сказать.
— Эй, что с тобой? — спросила Элла, когда рано утром мы вместе с ней готовились выйти на работу. — Ты сегодня какая-то неразговорчивая. Тебе что, плохо?
Я подняла на нее удивленные глаза. Она была права. За все это время я не произнесла ни слова. Все мои мысли были о платье и о встрече с незнакомцем. Должна ли я решиться?
— Ты чувствуешь себя не в своей тарелке из-за предстоящего вечера? — улыбаясь, предположила Элла. — Ты же сегодня встречаешься с этим типом, не так ли?
— Не знаю, — ответила я. — Думаю, что нет.
— Что? Неужели тебя не мучит любопытство? — Элла уперла руки в бедра, так она делала всегда, когда чего-то не могла понять.
— Да, конечно. Но, может быть, это просто чья-то глупая шутка.
— Глупая шутка? — фыркнула Элла. — Такое дорогое платье? Я не верю, что кто-то может позволить себе так с тобой шутить.
