Таким образом, мы принялись за подготовку к «Балу галстуков». Элле удалось взять напрокат два бывших в употреблении мужских костюма, которые я за несколько свободных от работы часов перешила так, чтобы они подходили нам по размеру.
Незадолго до бала Элла потащила меня к своей подруге Марианне, которая работала парикмахершей. Когда я увидела, как коротко она остригла Элле волосы, то испугалась, и мне очень захотелось выскочить за дверь, однако Элла, конечно, сразу же поймала бы меня.
Когда немного позже подошла моя очередь, я снова с закрытыми глазами сидела перед зеркалом, а Марианна в это время стригла мои волосы.
— Что, твоя подружка наложила в штанишки, не так ли? — насмешливо проговорила она, в то время как ее ножницы щелкали у меня за ушами, внушая мне ужас.
Да, я боялась, даже очень боялась, потому что мои волосы нравились мне такими, какими они были, и после того как мне их когда-то подстригла Элла, они снова отросли.
— Так, а теперь, если ты опять хочешь выглядеть как женщина, тебе нужно будет пройтись по волосам щипцами для завивки.
Я медленно открыла глаза. И испугалась, потому что, хотя мои волосы были намного длиннее, чем волосы Эллы, все же они были чертовски короткими. У моей матери определенно случился бы сердечный приступ, если бы она увидела меня с такой прической.
— Но зато теперь мы в любом случае сойдем за мужчин! — сказала довольная Элла, при этом я показалась себе ужасно уродливой.
Хотя какая разница? Там, на балу, все равно не будет знакомых мне мужчин. А остальные, если и сочтут меня уродиной, то хотя бы не будут ко мне приставать.
В день бала все очень волновались. При этом, однако, саму обстановку бального зала почти не пришлось менять. Фрау Кюнеманн представляла себе, что зал должен иметь вид мужского клуба на рубеже девятнадцатого — двадцатого веков, а это требовало всего нескольких умелых движений. Но тем не менее обстановка была очень напряженной. Придут ли вообще женщины в мужских костюмах? Было понятно, что фрау Кюнеманн будет пропускать в зал также женщин в традиционной одежде, она не отошлет их прочь, потому что от этого зависел ее доход.
Поднявшись после смены в бальном зале в свою комнату, я увидела, что на моей кровати что-то лежит. Это была плоская коробка, аккуратно завернутая в подарочную бумагу.
— Это пришло по почте, — пояснила Элла, рассматривая себя в маленьком полуслепом зеркале, которое она поставила на подоконник.
На ней был один из костюмов, перешитых мной, и он сидел на ней великолепно.
— Но я ведь никогда не получаю посылок! — возразила я и, немного волнуясь, подошла к кровати.
Никому не было известно, что я здесь живу, а большинство людей знали меня только по имени.
— Ну да, может быть, у тебя есть тайный поклонник из числа наших гостей.
«Ой, только не это», — промелькнула у меня мысль. В голову приходил лишь наемный танцор Тим, который время от времени пялился на меня, словно я попала сюда из другого мира. И, конечно, Лорен.
— Ну, открывай же! — воскликнула Элла, которая явно сгорала от любопытства больше, чем я сама.
Я глубоко вздохнула и развязала ленточку. Из-под коричневой бумаги появилась коробка. Когда я приподняла крышку, то увидела нежную голубую ткань, украшенную блестящими камешками. Без сомнения, это было платье. А сверху лежала открытка, украшенная розочками.
«Надеюсь, я правильно определил ваш размер, — было написано там. — Наденьте его, пожалуйста, 25-го числа и после полуночи выйдите во двор. Вы доставите мне этим большую радость. Ваш поклонник».
И больше ничего — ни имени, ни инициалов.
Но тем не менее меня словно обдало жаром. Я догадывалась, кто отправитель.
— Ну, что там внутри? — спросила Элла, шея которой вытянулась от любопытства. — Покажи-ка! Кто-то прислал тебе дохлую курицу?
Меня бросало то в жар, то в холод. Если я покажу Элле платье, она, конечно, поймет, от кого оно. Или, может быть, я ошибалась? Возможно, оно было прислано не Лореном, а кем-то другим?
В конце концов она подошла ко мне сзади:
— Боже мой, что это такое?
Я не успела помешать ей схватить платье и вытащить его из коробки. Ткань наряда, как водопад, струилась из ее рук, и все сопровождалось удивленными возгласами.
— С ума сойти! Это не платье, а мечта!
— Мечта, которую я не могу принять, — возразила я, исполненная решимости не допускать, чтобы кто-то из мужчин одаривал меня.
— Еще как можешь! От такого подарка не отказываются!
Я хотела что-то возразить, но Элла опередила меня вопросом:
— От кого это платье? Там есть имя отправителя?
— Нет, я ничего не нашла.
— И ты понятия не имеешь, от кого оно может быть?
Я покачала головой и прижала карточку к груди.
Лучше бы я этого не делала, потому что Элла тут же спросила:
— Но ведь у тебя там открытка, верно?
Я просто не могла солгать ей, и мне пришлось кивнуть.
— Можно я хотя бы одним глазком взгляну на нее? Или он пишет нечто интимное?
Мои щеки, и без того уже красные, покраснели еще больше. Я нерешительно отдала ей открытку. Там действительно не было ничего особенного. Такую открытку мог прислать человек, который хотел подшутить надо мной.
