– Давай. Но если возникнут вопросы, тебе придется их обсуждать с Банком органов Новой Англии.
– При чем тут БОНА?
– Я туда позвонила. Они дежурят круглосуточно. Я сказала, что ты или Арчер потом свяжетесь с ними.
– Арчер им все объяснит. Он будет здесь с минуты на минуту.
– Ты и его вызвал?
– Его тоже волнует эта лихорадка. Странно, почему Аарон молчит. Ты звонила ему на пейджер?
– Трижды. Никакого ответа. Элейн сказала, что он поехал в клинику.
– Аарон где-то здесь. Я видел его машину на стоянке. Наверное, задержался в кардиологии.
Марк снова принялся листать карточку Нины Восс.
– Придется начинать без него.
Эбби повернулась к смотровому окну отсека Нины Восс. Глаза пациентки были закрыты. Она спала. Ритмичное дыхание свидетельствовало о том, что с легкими все в порядке.
– Я начинаю курс антибиотиков, – сказал Марк. – Широкий спектр.
– Какую инфекцию ты собираешься лечить?
– Пока не знаю. Это временный мостик, пока не придут результаты бактериологических анализов. У пациентки понижен иммунитет, и нам нельзя рисковать. Инфекция есть инфекция.
Марк встал со стула и подошел к окну отсека. Он стоял, вглядываясь в спящую Нину Восс. Кажется, ее вид несколько его успокоил. Эбби тоже подошла и встала рядом. Они почти касались друг друга, но все их мысли сейчас были только о послеоперационной лихорадке. Врачи беспокоились, а Нина Восс мирно спала.
– Может, реакция на лекарства, – предположила Эбби. – Ей столько всего кололи. Любой препарат мог вызвать скачок температуры.
– Допускаю такую вероятность. Но вряд ли дело в стероидах и циклоспорине.
– Я нигде не нашла источника инфекции. Представляешь? Нигде.
– Пойми: у нее ослаблен иммунитет. Стоит что-то упустить, и она мертва. – Марк взял карточку. – Начнем, так сказать, с прохладительных напитков.
В шесть утра Нине внутривенно ввели первую дозу азактама. Для дальнейших действий требовалась неотложная консультация специалиста по инфекциям. В четверть восьмого прибыл консультант, некто доктор Мур. Он согласился с решением Марка. Лихорадка у пациента с ослабленным иммунитетом – слишком опасный симптом. Необходимо принимать меры.
В восемь часов Нине ввели второй антибиотик – пиперациллин.
В то время Эбби делала утренний обход в реанимации хирургического отделения. Ее столик-тележка был доверху нагружен карточками. Ночное дежурство выдалось тяжелым. Она поспала всего час, когда около двух ее разбудил звонок медсестры. С того времени ей не удалось отдохнуть и пяти минут. Эбби взбодрилась двумя чашками кофе. В конце туннеля уже маячил свет: завершение дежурства. Это придавало ей силы, необходимые для обхода.
«Еще четыре часа, и я поеду домой. Нужно только продержаться до полудня».
Проходя мимо пятнадцатого отсека, Эбби остановилась и заглянула через окошко.
Нина не спала. Увидев Эбби, она слабо улыбнулась и махнула рукой, приглашая войти. Эбби оставила столик возле двери, надела халат и вошла.
– Доброе утро, доктор Ди Маттео, – тихо сказала Нина. – Боюсь, из-за меня вам не удалось поспать.
– Не волнуйтесь, – улыбнулась Эбби. – На прошлой неделе я хорошо выспалась. Как вы себя чувствуете?
– Чувствую, что стягиваю на себя довольно много внимания.
Нина покосилась на стойку с капельницей, откуда в ее организм поступали антибиотики.
– Это лекарство от моей лихорадки?
– Мы надеемся. Вы получаете смесь пиперациллина и азактама. Это антибиотики широкого спектра действия. Если у вас инфекция, они должны подействовать.
– А если не инфекция?
– Тогда жар не спадет. Мы попробуем что-то другое.
– Иными словами, вы сами не знаете, чем вызвана высокая температура.
– Не знаем, – помолчав, ответила Эбби. – Увы, не знаем. И, что называется, стреляем наугад.
Нина кивнула:
– Я так и думала, что вы скажете правду. Доктор Арчер вряд ли будет со мной откровенен. Да вы и сами знаете. Он был у меня утром. Призывал не волноваться. Говорил, что все хорошо, все под контролем. Не захотел признаваться, что вы… стреляете наугад.
Нина тихо рассмеялась, как будто ее лихорадка, антибиотики, все эти трубки и аппараты были частью иллюзии, созданной чьим-то капризом.
– Просто доктор Арчер не захотел вас волновать, – сказала Эбби.
– Правда меня не пугает. Совсем не пугает. Врачи ведь редко говорят правду. – Она пристально поглядела на Эбби. – Мы обе это знаем.
Эбби инстинктивно перевела взгляд на мониторы. Судя по линиям, все показатели Нины Восс были в пределах нормы. Пульс. Кровяное давление. Давление в правом предсердии. Графики и цифры привычно успокаивали. Они не задавали трудных вопросов и не ждали беспощадно правдивых ответов.
– Виктор, – прошептала Нина.
Эбби повернулась и увидела входящего в отсек Виктора Восса.
– Пошла вон! – рявкнул он. – Прочь из палаты моей жены!
– Я всего лишь проводила осмотр.
– Вон, я сказал!
Восс схватил Эбби за халат. Эбби вырвалась. В тесноте отсека ей было некуда отступать.
Теперь Восс схватил ее за руку с явным намерением сделать больно.
– Виктор, прекрати! – потребовала Нина.
