Жатва полностью

© Кейли Л., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Это случилось ранней осенью.

– Малышка, я дома.

Аманда Линч вернулась с работы домой и, бросив сумку на высокий комод, посмотрела в настенное зеркало. Морщины, что ещё месяц назад не казались такими глубокими, теперь виднелись так чётко, что их уже не скроешь ничем.

«6 сентября 2027 год», – она взглянула на настенный календарь, потом на свои часы и вздохнула. Время нещадно бежало. На столе – поделка для школы, Эби забыла взять её с собой. В последние дни она была необычно рассеянна.

– Малышка, ты дома? – окликнула она Эбигейл ещё раз.

Дом отозвался глухой тишиной.

Аманда прошла на кухню и включила телевизор.

– Итак, вы обратились к пластическому хирургу два месяца назад, – раздалось из динамика.

Рядом с телеведущим сидела плачущая женщина с онемевшим наполовину лицом.

– Да, я им сказала, что мне нужна подтяжка лица, но хирург заверил, что всё в порядке, и если и надо что-то делать, то только подтяжку лба.

– И вы решили подтянуть только лоб?

– Да…

Выключив звук, Аманда прислушалась к улице. Детские голоса принадлежали близняшкам Мэйси, их привёз из школы отец. Аманда видела, как они выходили из машины, как прошли к двери, как зашли в дом. Эбигейл училась с ними в одной школе, только в разных классах. Если они вернулись только сейчас, значит, и школьный автобус приедет следом. Как правило, он опаздывал на полчаса, оставляя каждого ученика у своего дома. И с чего она решила, что Эбигейл должна уже прийти? Эта путаница в школьном расписании кого угодно сведёт с ума.

Аманда достала сэндвич из сумки – за целый день так и не успела перекусить, и, развернув шуршащую бумагу, включила звук.

В студию уже пригласили хирурга.

– Значит, вы утверждаете, что операция прошла хорошо? – смотрел на него ведущий.

– Вы знаете, сколько у меня пациентов за день? А в месяц? Да ко мне запись на год вперёд. Я оперирую уже десять лет.

– Но что вы на это скажете? – Ведущий с показным сочувствием убрал волосы со лба женщины.

Публика ахнула.

– Я не могу отвечать за качество шрамов. За швы – да, за саму операцию – безусловно, но за качество рубцовой ткани – увольте. Это уже индивидуальная особенность организма.

– Но рубец уже с палец толщиной и, как ей сказали в другом медицинском центре, он всё ещё продолжает расти.

– Это келоидный рубец, – уточнил доктор, – он может расти до года.

Публика ахнула, женщина опять разрыдалась.

– Послушайте, это индивидуальная реакция организма, – попытался оправдаться он. – Иногда организм бывает не способен сразу зарубцевать ткань.

– И с чем это может быть связано? – спросил один из гостей.

– Плохой иммунитет, ослабленный организм, наследственность. Вот почему нежелательно делать операции сразу после болезни, например.

– Но пациентка была абсолютно здорова. Она же сдавала анализы у вас.

– Послушайте…

– Значит, вы снимаете с себя всю ответственность? – наседал на него ведущий.

– Я могу отвечать только за свою работу, а не за работу её организма.

Аманда выключила телевизор и кое-как проглотила последний кусок.

Стрелки на часах медленно догоняли друг друга, будто специально растягивая и без того неспешное время, не давая ему быстрый ход. Она посмотрела в окно – никакого автобуса не было.

Ловец снов звенел раздражающим звоном у неё над головой, а к двери так и не подходили.

Аманда стучала и стучала, пока не врезалась кулаком в покатую грудь Феликса.

– Аманда, – удивился мистер Мэйси, – я уже собрался звонить в полицию. Думал, какой-то псих ломится в наш дом! Что-то случилось?

– Ты Эби не видел?

– А разве она не приехала пару часов назад?

– Но ты привез девочек только…

И тут она вспомнила.