Трава щекотала её мокрые щёки, голова раскалывалась от боли. Аманда не могла открыть глаза. Запах земли, еле тёплое солнце проступало сквозь травы, тихо гладя её. Аманда разлепила ресницы, вглядываясь в утреннюю тишину. Она почти ничего не слышит, кроме гула в ушах. Одежда на ней цела, только кровь запеклась в волосах. Шум в ушах никуда не уходит – она пыталась подняться, но всё так же падала с ног. Какая же сонная слабость. Она ощупала плечо – ноет, пыталась вспомнить… Совсем ничего.
Опершись руками о землю, Аманда встала на колени и, простояв так с секунду, выпрямилась вся. Какие-то громоздкие тени, освещаемые ярким светом, какой-то овраг высокой травы. Аманда разгребла эти травы, они уже почти что сухие. Почему она здесь? Ей нужно домой. Она поднималась повыше, какой-то гул вдалеке. Ей нужно к малышке, ей нужно домой. С каждым шагом просыпалась спящая память, обрывки последних дней. Аманда вышла на ровную землю, здесь уже нет травы, перед ней – уходящая вдаль дорога и шатающийся горизонт.
Она вспомнила полицейский участок и странную женщину с ружьём, ещё одну странную, потерявшую шляпу, утонувшую девочку, жуткий дом, руку ребёнка, торчащую из высокого шкафа…
Ей надо в полицию! Она потеряла дочь!
Визг шин, скрип тормозных колодок, глухой удар.
Чей-то крик.
Это она кричит.
Над ней склоняются чьи-то тени, берут её тяжело на руки, куда-то несут.
Темнота.
– Аманда, – слышит она чей-то голос, – хорошо, что вы пришли в себя.
Она открывает глаза – свет от ламп путается в ресницах.
Перед ней стоял доктор и записывал что-то в журнал.
– Вы были без сознания чуть больше недели. У вас сотрясение мозга и ушибы. Если чувствуете тошноту, это абсолютно нормально.
Она разомкнула сухие губы.
– Нет-нет, не пытайтесь пока говорить, отдохните. Я скажу, чтобы вам принесли воды и пюре. Вам нужно уже самой начинать есть.
– Моя дочь…
– Что, простите?
– Моя дочь.
– С вами никого больше не было. Полицейские осмотрели дорогу, на которой вас сбили, как мне известно, это пустырь. Вы помните, как там оказались?
Аманда покачала головой, от чего та ещё сильней разболелась.
– Моя дочь пропала, они её не нашли? – еле вымолвила она.
– С вами не было никакой дочери, мэм. В любом случае мне необходимо сообщить полиции, что вы пришли в себя. Они уже два раза приходили. Им нужно задать вам пару вопросов. Голова у вас не кружится?
– Нет, – сказала она и посмотрела на телевизор.
– Вот пульт, – передал доктор, – но всё же вам лучше поспать.
– Мне нужно позвонить… Мне нужно позвонить в полицию. – Она хотела чуть приподняться, но и этого не получилось.
– Скоро сержант к вам придёт. Не волнуйтесь, вам нужно беречь силы.
– Моя дочь…
– С вами не было дочери, мэм, вам, наверное, просто приснилось. Отдыхайте, я ещё к вам зайду.
Аманда закрыла глаза.
Её забирал зыбкий сон, такой же душный, такой же тягучий, как в тот самый день, перед отлётом. Тогда она видела мужа в последний раз.
Над головой звук лопастей, вертолёт ждёт её с Эбигейл, в нём ещё три женщины с детьми. Мужа нет рядом. Почему его нет? Ах да, он был в экспедиции, ушёл ещё утром, их должны были тоже спасти. Их же спасли?
Она обнимает дочь и старается не плакать от страха.
Садится в вертолёт, закрывается дверь.
– Мама, там всё горит!
– Всё будет хорошо, Эби.
– Взлетаем, – говорит им пилот и отрывается от земли.
Запах гари и серы ещё острее бьёт в нос.
Она вспоминает, как провожала сегодня мужа, как обняла его на прощанье – если бы знать, что это было в последний раз.
Они отрываются от земли, Аманда пытается разглядеть второй вертолёт, в нём тоже должны быть люди, но из-за дыма мало что видно.
– Надо набрать высоту, гор поблизости нет, – говорит им пилот, – так что всё нормально.
Они взлетают почти вслепую, сзади них полыхают леса. Через пару минут они выходят из дыма, и Аманда уже может всё рассмотреть: красно-жёлтое пламя, чёрные клубы дыма, даже море было в огне. Она видела, как в это самое море бросаются тёмные точки – люди спасались от смерти, прыгая в смерть. Всё поглотили пожары. Всю её прошлую жизнь.
Аманда открывает глаза.
Рядом стоит медсестра.
– Вы проспали ещё пять часов. Нужно поесть, миссис Линч, мы отключили вас от глюкозы. Если бы вы не пришли в сознание, пришлось бы опять подключить зонд.
Аманда проглотила желе и выпила воду.
Когда трапеза была завершена, медсестра забрала поднос.
– Подождите!
Белый халат остановился в дверях.
– Ко мне не приходил полицейский?
Медсестра посмотрела на часы.
– Обещали зайти, как закончится смена, в районе шести.
– Значит, через час, – поняла Аманда.
Медсестра улыбнулась и закрыла за собой дверь – белый халат исчез в проёме.
Щёлк.
Тишина.
Телевизор шипел и искал сигнал, Аманда переключала картинку и не могла никак переключить, только с третьего раза она поняла, что по всем каналам один и тот же выпуск новостей:
–
–
