Аманда разглаживала фото дочери, что неровно приклеилось на одном из столбов. Это была последняя листовка, и ей вдруг показалось, что её на ней могли не узнать. Дети так быстро растут и так не любят фотографироваться. Когда она делала это фото, полгода или год назад? Сейчас ей казалось, что Эби была чуть старше, и волосы чуть потемней, и зачёсаны были не так – глаза её девочки смотрели в её глаза, будто моля о помощи безмолвным оглушающим криком.
Что с ней сейчас?
– Может быть, она тоже сошла с ума? – произнёс кто-то рядом прокуренным голосом, откашливая сигаретный дым.
Позади неё стояла старая женщина в красных туфлях, цветастом наряде и неровно надетом плаще, с лохматым сумбуром на голове и лицом, испорченным старостью.
– Простите? – не поняла Аманда.
– Я говорю, – подходила она, шатаясь, тыча сигаретой в лицо её Эбигейл, – может, малышка тоже сошла с ума и поэтому потерялась?
– Сошла с ума? Я не понимаю.
– Никто не понимает, – причмокнула старая женщина и опять чуть не упала.
– Вы пьяны?
– Это вы пьяны, – рассмеялась она, – это вы не ви-ди-те ни-че-го… Ничего! – Она обводила тлеющей сигаретой округу, будто очерчивая магический круг. – Вы не видите, вы все слепы!
– Не видим что?
– Они травят нас! Травят нас, чтобы мы все здесь сдохли! И никто ничего не замечает! Сейчас и дети сходят с ума. И ваша сошла, – повторила она снова.
– Вы её видели? – Аманда подошла к женщине ближе, но отринула от сильного перегара.
– Зета Роуз! – вдруг сказала старуха. – Зе-та Ро-уз, – повторила она по слогам.
– Что?
– Недавно совсем, и еще Дэнни Одли, месяц тому назад… Но это только малая часть, их больше, – перешла она на пугающий шёпот, – гораздо больше. Но все молчат.
Аманда хотела спросить ещё что-то, но женщина достала из морщинистого декольте железную фляжку и, запрокинув её, влила в себя всё, что там было.
– У вас шляпы нет? – вдруг спросила старуха.
– Шляпы? – Аманда всматривалась в морщинистую физиономию незнакомки, пытаясь поймать хоть какую-нибудь серьёзность в паутине этих морщин.
– Мне нужна шляпа, я свою потеряла, – чесала она в волосах.
– Вы говорили о детях, о том, что они сходят с ума.
– Я? – отшатнулась старуха. – Что ты! – осмотрелась она по сторонам. – Я ни о чём таком не говорила. Мне нужна шляпа, шляпа, вот такая, с такими полями, вот такая… – удалялась она, бормоча.
Аманда повторяла имена этих детей, пока добиралась домой, пока взбегала по лестнице, пока включала компьютер, пока вбивала их в поисковик.
Дэнни Одли…
Ничего.
Есть только пара тем на форуме, начинающихся с вопроса: «А знает ли кто-нибудь, что случилось с мальчиком Дэнни Одли?» Но стоило кликнуть на них, как тебя перебрасывало на удалённую запись:
«Запись удалена».
«Ответ удалён».
«Запись удалена».
И так повсюду.
То же самое было и с Зетой Роуз. Только один комментарий остался цел: «Бедная Зета», – подписал кто-то фотографию девочки.
Аманда вгляделась в фото – на вид ей было чуть больше, чем Эбигейл, может, двенадцать лет, и если её знала та странная женщина, значит, должен был знать кто-то ещё.
Аманда выглянула в окно – у дома Флетчеров машина ещё не стояла, видимо, Виктор ещё не приехал. Он-то уж точно знал многих. Виктор проводил интернет и телевизионные кабели, он был почти в каждом доме, был знаком почти с каждой семьёй.
Аманда решила, что если в Сети всё удалили, то хотя бы в телефонном справочнике должно было что-то остаться.
И осталось.
На двести сорок третьей странице она нашла четыре фамилии «Одли», а ещё через десять листов шесть человек с фамилией Роуз.
Городок у них был небольшой, и, скорее всего, все они были родственниками, ну или почти все.
К телефону подошли не сразу.
– Алло, – раздалось из него.
– Алло, это Нора Одли?
– Да…
– Скажите, вы знаете что-нибудь о мальчике Дэнни Одли?
Трубку бросили в ту же секунду.
Аманда обзвонила другие номера – где-то ей ответили, что не в курсе, где-то трубку брали другие жильцы, сообщая, что такие здесь не живут.
– Старикам было по девяносто, – прохрипели на том конце, – они умерли два года назад.
– А внука у них не было?
– Не было никаких внуков, они жили одни.
Всё казалось ей безнадёжным.
Аманда смотрела на телефон. Никого, кто знал бы хоть что-то о мальчике Одли или девочке Роуз, найти не удалось.
Она сняла трубку и набрала первый номер ещё раз, но к телефону уже никто не подошёл.
Виктор Флетчер стоял на пороге, шатаясь в расстёгнутой настежь рубашке. В руках его был стакан с виски.
Машины так и не было у двери. О том, что он дома, Аманда узнала по свету, загоревшемуся на кухне. Только сейчас она вспомнила, что сегодня и с ними случилась беда.
– Я думала, тебя нет, – сказала она.
– Что? – Он огляделся по сторонам, будто ища кого-то, но лишь зажмурил глаза.
– Машины нет, вот я и…
– А, – протянул Виктор Флетчер, – я где-то её оставил. Где же… – почесал он затылок, наклонившись так низко, будто рассматривая свои же ботинки. – Точно. Возле больницы.
– Что с Кэтрин?
– Она умерла, – закашлялся он, подавившись, а потом разрыдался.
