Затем на восток. Все шоссейные дороги были одинаково хороши. Их трудно было отличить друг от друга. Их маршрут проходил через Аллеганские горы, там в долинах был апрель, а когда они поднимались, возвращался март, а затем снова апрель, когда они спускались. По пути Ланни стал секретничать и рассказал о крупных суммах, которые он получал у богатых. И Квадратт был вынужден вступить в соревнование. Его гонорары были не такими большими, но они были более регулярными.
Они проезжали по угольным районам в горах Западной Виргинии. По сторонам дороги тянулись неокрашенные двухэтажные лачуги, построенные в ряд из дюжины или более, иногда они составляли одно здание. Все было измазано угольной пылью, в том числе лица оборванных детей, которые стояли перед домами, глядя, как машина проносилась мимо. "Горные районы одинаковы во всем мире", – заметил бывший поэт. – "Представьте себе, что такие люди должны участвовать в управлении государством?"
Искусствовед ответил: "Здесь ими правят политические боссы, ведя закулисные переговоры".
Это было восхитительное путешествие, из которого выросла тесная дружба. Они стали называть друг друга по имени, и вскоре Ланни рассказал о своей маленькой дочери в Англии. Это заставило его собеседника расспросить о том знаменитом браке, который заключил внук президента
Он принялся в свою очередь рассказывать о печали своей личной жизни. "Моя жена – нежная и прекрасная женщина, но, к сожалению, она – наполовину еврейка. Сначала я думал, что это ничего не значит, но по прошествии нескольких лет обнаружил, что самые худшие расовые черты выходят на передний план с возрастом, вы можете понять, что это означает для меня в моем положении в это время".
"Я действительно могу", – сочувственно ответил Ланни.
– Это привело к тому, что мои два сына стали отвернулись от меня и окончательно перешли к врагу.
Голос человека дрогнул, и он почувствовал, что хочет отречься от себя и от других. И Ланни почувствовал жалость к этой извращенной душе. – "Я могу посочувствовать вам, Форрест, у меня тоже есть родственники евреи, и мне пришлось избегать их по тем же причинам. Мы должны напоминать себе, что мы служим делу, и что все человечество более важно, чем некоторые люди, которым случилось породниться с нами".
– О да, несомненно! Я научился выбрасывать из головы все личные невзгоды. Я нашел, что в Нью-Йорке много очаровательных женщин, и некоторые из них всегда готовы предоставить мне развлечение. Вы заметили тот же факт, без сомнений.
– Я наблюдал это в разных частях света.
– Беда только в том, что они воспринимают это так чертовски серьезно. Я иногда думаю, что самую большую услугу, которое мы, нацисты, оказали немецкому народу, заключается в том, что научили
"Это, безусловно, здорово убирает источник беспокойства", – заметил много путешествующий искусствовед. – "Но мне интересно, как вы собираетесь решить эту проблему с католиками".
"Ах, пуфф!" – внезапно воскликнул автор
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
I
