Жатва Дракона полностью

Она рассказала: "Рядом с пансионом есть небольшой сквер. Там есть деревья и скамейки в тени, и я иногда приходила туда сидеть и читать, пока утром идёт уборка моей комнаты. В пансионе есть горничная, простая деревенская девушка, которой я понравилась, я дарила ей маленькие подарки, а она рассказывала мне о жизни в своей деревне. Сегодня утром она прибежала в сквер, запыхавшись: 'Ach, liebe Miss, die Polizei!' Трое мужчин в форме пришли и спрашивали, где я. Они обыскали все в моей комнате. Я не могу возвращаться в пансион. Вот и все. Горничной пришлось немедленно убежать, чтобы ее не заметили. Я как можно скорее ушла с места. Я не знаю, что делать. Я не знаю никого в городе, к кому могу обратиться за помощью, или кому я могла бы доверять, если бы я это сделала. У меня нет права беспокоить вас, но мне очень нужен совет, хотя я и знаю, как вы не согласны с моими идеями..."

– Не беспокойтесь об этом, мисс Крестон, я дам вам любой совет, который я смогу. Во-первых, я должен знать, что вы сделали.

– Я ничего не делала, кроме того, что вы знаете, и о чем вы меня предупреждали. Я хотела последовать вашему совету, но задержалась. Я планировала уехать на следующей неделе.

– У вас есть рукописи в вашей комнате?

– Довольно много.

– Они касаются Германии?

– Естественно, вещи того сорта, которые вы уже прочитали.

– Вы должны понять, милая леди, эта страна находится на пороге войны, и они очень серьезно относятся к этому вопросу.

– Вы предупреждали меня, и я должна была прислушаться к вам. Мне ужасно стыдно быть в таком положении.

– Слишком не беспокойтесь. Я хочу, чтобы вы были откровенными, чтобы я мог составить правильное представление о вашем положении и дать вам полезный совет. У вас остались письма в вашей комнате?

– Несколько от друзей.

– Из Германии или нет?

– Все извне. У меня нет друзей в Германии, только путешествующие туристы.

– У вас есть копии писем, которые вы писали друзьям?

– Несколько, когда я использовала пишущую машинку.

– Вы высказывали там мнение о Германии и о нацистах?

– Я писала всё довольно свободно.

– Что еще у вас в комнате, что может заинтересовать гестапо?

– Ну, у меня есть книги, о которых я вам рассказывала.

– И другие? Антинацистские книги?

– У меня есть книга Конрада Хайдена о Гитлере и Опилки Цезаря Джорджа Селдеса о Муссолини. Я держала их всех в чемодане и думала, что их никто не увидит.

– Кто-то их сейчас смотрит, вы можете быть уверены, что сделает выводы, которые не принесут вам ничего хорошего. Что еще у вас в чемодане, помимо одежды и вещей, которые обычно имеют женщины?

– Ну, у меня есть большой запас бумаги для пишущей машинки. Я использую её каждый день.

– Сколько у вас бумаги?

– Я не уверена, два десятка пачек, наверное.

– Вы привезли их из Лондона?

– Нет, я купила все это в Берлине.

– Но почему так много?

– Это было до того, как я решила уехать. Я думала, что наступит война, и эта бумага может оказаться в дефиците.

– Представьте себе, что я гестапо, дорогая леди, вы должны меня убедить. Вы купили около двенадцати тысяч листов бумаги для пишущей машинки, на которых можно напечатать три или четыре миллиона слов, на которые вам понадобится много лет.

– Вы забываете о копиях через копирку.

– Итак, миллион слов.

– Я неэкономный писатель, я порчу много страниц и делаю много пробных копий. Люди в пансионе знают, что я пишу, иногда весь день и даже ночью. У меня есть бумага, которая, как я думала, мне понадобится.

Разумеется, это было неправдой. Но он сказал ей представить, что он гестапо, и это было то, что она сказала бы им.

VII

Ланни, ведя машину, наблюдал за отсутствием слежки спереди и с помощью зеркала заднего вида. Он покинул Тиргартен и часто поворачивал за уличные углы, чтобы убедиться, не следует ли за ним машина. Он избегал главных магистралей и придерживался западного направления, намереваясь выбраться из Берлина. Его автомобиль бросался в глаза из-за своего французского производства и номерных знаков. Он подумал, что в ближайшее время полиция начнёт искать его. Наверняка слуги и постояльцы пансиона Баумгартнера упомянут герра Бэдда среди знакомых опасной Amerikanerin.

Он не мог ее видеть. Ее голос раздавался у него за спиною, а его голос должен был отражаться от лобового стекла. Он знал, что она испугана, и на это были все основания. И не надо ее успокаивать. "Позвольте мне объяснять вам", – сказал он. – "Тот факт, что мы не придерживаемся одних и тех же идей, не имеет никакого отношения к делу, равно как и тот факт, что вы были безрассудной и отказались принять мой совет. Я предвидел необходимость помогать вам и поэтому старался, чтобы вы не попали в беду. Теперь, когда вы попали, я сделаю все, что в моих силах. Вы можете рассчитывать на то, что я сохраню ваши секреты. Когда я посадил вас в машину, я стал вашим сообщником и нахожусь в такой же беде, как и вы".

– Мне стыдно, мистер Бэдд.