– С детства в Штубендорфе у меня был друг, который вырос, чтобы стать одним из их высокопоставленных чиновников, и каждый раз, когда я приезжаю в Берлин, он наполняет меня более подробными сведениями, которые я должен правильно заучить, иначе это сильно заденет его чувства. Пятнадцать мальчиков составляют Jungenschaft, три этих группы составляют Feldzug, а три этих Fähnlein. Четыре Fähnlein образуют Stamm, а пять этих Jungbann. Всё это доходит до трех тысяч, и я должен признаться, что моя память мне изменяет, чтобы назвать всё до миллионов. Умы немецких детей особенно податливы, и мой друг уверен, что среди этих миллионов нет никого, кто не хочет пролить свою последнюю каплю крови за фюрера.
Лорел Крестон этого не комментировала, а Ланни ждал, пока пение не затихнет. Затем он сказал: "Это может решить нам проблему сна".
– Что вы имеете в виду?
– Это место, где мы можем найти жилье без регистрации в полиции. Во всяком случае, попытка не пытка. Вам нужно будет иметь другое имя. Мисс Джонс вам подойдёт?
Она согласилась, и он свернул в узкую аллею, ведущую в лагерь. Когда они были рядом, двое мальчиков лет шестнадцати или около того вышли из тени и предупредительно подняли руки. Ланни остановил свой автомобиль и заглушил двигатель и вежливо сказал: "Zwei amerikanische Gäste wollen Ihr Lager besuchen". Ответ был следующим: "Bitte warten Sie, mein Herr''.
Они сидели и слушали другую песню, пока один из ребят не вернулся и сказал: "Bitte, kommen Sie mit". Он провел их по дороге к месту, где было припаркованы пара других машин, и когда они вышли, он повел их к костру. Молодой человек в военной форме встретил их, и Ланни сказал: "Herr Budd und Miss Jones. wir sind amerikanische Touristen". Человек ответил на хорошем английском: "Мы с удовольствием вас примем".
XIII
Это была поляна в темном лесу, которую, как стены, окружали высокие прямые ели. В центре горел огонь, вокруг него на ковре из нападавших еловых иголок сидела толпа ребятишек в возрасте от десяти до шестнадцати лет. Их было около пятидесяти, поэтому Ланни решил, что это был Фельдцуг. Они носили униформу хаки со спортивными трусами, сандалиями и шейными платками. Радостные лица с синими или серыми глазами с любопытством повернулись к гостям. Открытые рты, певшие Лорелею, игнорируя факт, что слова были написаны евреем.
Потом пели Танненбаум, О, Танненбаум, который звучал для "Мисс Джонс" по-домашнему, потому что под его мелодию пели Мэриленд, Мой Мэриленд.
Вожатый сидел рядом с гостями. И после перерыва Ланни достал свой бумажник и вынул из него ценный документ, который он использовал для всех дипломатических целей. Это была вырезка из газеты Münchner Neueste Nachrichten пятилетней давности, рассказывающая о выставке Дэтаза в этом городе и описание того, как пасынок знаменитого живописца, отпрыск американских Оружейных заводов Бэдд, отвёз одну из картин в Коричневый дом, чтобы показать её фюреру. А фюрер рассказал о своей любви к истинному и достойному французскому искусству. Вырезка содержала портрет безупречно арийских черт Ланни Бэдда. И она была аккуратно помещена в прозрачный и негнущийся конверт, где её невозможно было помять или повредить.
Ни один нацист не смог бы устоять перед этим волшебным документом. Это было одновременно Удостоверением личности и пропуском во внутренние святыни новой религии. Он пробовал этот трюк много раз и знал, какое время занимает чтение. И в какой именно момент читатель придет к мысли, что Ланни является старым другом фюрера, а также Курта Мейснера, композитора, и Генриха Юнга, высокопоставленного руководителя Гитлерюгенд. Скромный вожатый этого Фельдцуга сидел, читая при свете от своего маленького электрического фонарика, и когда он подошел к этому месту, он больше не мог сохранять свое волнение. "Это просто замечательно! С нами личный друг наших вождей!"
Ему сразу же захотелось узнать, будет ли Ланни разговаривать с мальчиками и рассказывать им об этой чудесной дружбе. Ланни сказал, что ему это будет приятно. Тогда вожатый встал и представил американского джентльмена, рассказывая, какое прекрасное сообщение он сейчас сделает. Раздались громкие крики восторга, и когда гость начал говорить, они сидели, как каменные, а некоторые с крепко сжатыми руками. Пятьдесят пар синих и серых глаз были прикованы к лицу Ланни. А он рассказывал, как он в детстве побывал в замке Штубендорф и встретил Курта и Генриха, и как в последующие годы после войны Генрих рассказал ему о новом движении под названием НСДАП, и как Генрих посещал фюрера в тюрьме в крепости Ландсберг.
