– С ними была довольно сложная сцена, и это все.
– Что именно произошло в конце сцены с ними?
– Я помню, что мне она очень понравилось. Я видела, что мой клиент был доволен, и я подумала: 'Я могу все сделать правильно, и поэтому я в безопасности'.
– Тогда вы почувствовали себя расслабленной, не так ли?
– Да, да, я так полагаю.
– Ты лежали, откинувшись назад, с закрытыми глазами, и комната была полутемной, вы чувствовали себя спокойным и расслабленной. Вам не приходило в голову, что при таких условиях вы могли бы заснуть?
– Я никогда не думала об этом. Я была слишком напугана в начале, чтобы такая идея пришла мне в голову.
– Что вы еще помните?
– Ну, я подумала: 'Пора прекратить это. Больше нечего рисковать'. Поэтому я сделала то, что вы мне сказали, я застонала, а потом открыла глаза, один раз вздохнула и сказала: 'Вы получили что-нибудь стоящее?'
– Разве вы не понимаете, что произошло? Вы вошли в настоящий транс.
– У меня от вас перехватывает дыхание, мистер Бэдд!
– Вы - медиум и хороший, и они такие же редкие, как белые дрозды.
– Ради бога! Что я должна сказать?
– Я не думаю, что может быть какое-то сомнение в том, что вы рассказали. Ваш клиент не знал этих фактов, и в них не было ничего, в чём он мог быть заинтересован. Кроме того, это одна из областей, к которой он относится честно. Он верит в духов, и, возможно, немного боится их. Более, чем он боялся бы любого человека. В таких вопросах он становится ребенком". Ланни рассказал ей историю сцены, и она прислушалась. Мысль о том, что она произнесла такие слова, была совершенно невообразимой. Имя Захарова ничего не значило для нее, пока Ланни не рассказал ей о причиняющей беспокойство привычке короля вооружений приходить на сеансы и рассказать о своих проблемах. Что касается общительного Отто Кана, она сказала: "Однажды я встретила его у дяди Реверди и была поражена его добротой и обаянием. Это было несколько лет назад, и я была довольно молода и романтична, я помню, что подумала: 'Теперь, если такой человек попросит меня выйти за него замуж, то это было бы замечательно'. Но у меня не было никаких представлений о его деловых контактах или что он когда-либо встречался с Захаровым или рассказал какому-нибудь правительственному агенту о делах Захарова".
– Возможно ли, что вы когда-нибудь слышали, как ваш дядя говорил об этих вещах?
– Ну, конечно, я не могу сказать о том, что я забыла. Я слышала упоминание деловых вопросов, на которые я никогда не обращала внимания. Я знала, что мистер Кан является одним из банкиров моего дяди и что у них были важные сделки. Но это все, что я знала. Я не уверена, что когда-либо слышала, что он умер. Как давно это было?
– Мне нужно об этом справиться. Мы попытаемся больше узнать у духов, если вы не возражаете против экспериментов.
– Мне будет очень любопытно, но сначала я хочу путешествовать. Вы понимаете.
"Конечно! " – улыбнулась ее компаньон. – "Я думаю, что вежливость потребует от нас остаться еще на одну ночь и дать еще один сеанс. Я предлагаю вам на этот раз не повторить ошибку прошлой ночи. Были случаи, когда контроли много рассказывали о медиуме, с которым были связаны".
"О, Боже!" – в ужасе сказала этот "белый черный дрозд".– "Никогда. Я буду щипать себя!"
X
Весь этот критический день гости приезжали в Бергхоф и покидали его. Высокопоставленные офицеры и другие персонажи были вызваны на случай, если они, возможно, могут понадобяться их фюреру. Он был человеком внезапных настроений, и им приходилось приспосабливаться к нему. В основном они сидели в большой приемной, разговаривая вполголоса. Легко было догадаться, что они были в тревожном состоянии, потому что они не знали, что куда идёт их страна, и им не разрешалось спрашивать. Американский друг фюрера не стал расспрашивать их, тем более он мог предположить, что знает больше, чем они. Но когда они узнали, что он знал ключевых людей в Лондоне, Париже и в других местах, они искали возможность вызвать его на разговор.
Британский посол был доставлен в Зальцбург и отправился в горы, прибыв вскоре после обеда. Он был идеальным образцом англичанина высшего класса, высокого, тонкого, с длинным лицом и длинным носом. Он носил несколько более тяжелые усы, чем обычно, гораздо больше, чем крошечные усики Ланни, или две довольно абсурдные маленькие капли, которые были товарным знаком Ади Шикльгрубера. Сэр Невил был одет словно с иголочки в мягкой шелковой рубашке, в галстуке в клеточку и с красной гвоздикой в петлице. Его трость и шляпа Хомбург могли остаться в машине, но, возможно, это были его товарные знаки. За ним следовал барон фон Вайцзеккер, дипломат старой школы, который теперь был заместителем Риббентропа, предоставляя нацистам свою элегантность и житейские знания. А также помощь на Вильгельмштрассе.
